Воинственные зычно закричали:

– А то нет!

– Довольно уж!

– Хватит уж!

– Пора уж!

Черепашка запричитала:

Оборотни!

Не морочьте нас!

Простодушные,

простецкие,

непорочные!

Оборотни

с улыбочками безобидными!

Заклинаю вас!

Незаметные,

станьте видными!

Оборотни,

нам в глаза светло глядящие!

Ящерицы!

Обернитесь

ящерами!..

Красноречивый в страхе забормотал:

– Чур меня... Чур меня... Нечего заклинать, нечего!

– Здесь наводят порчу на людей! Возьмите-ка ее!
– распорядился Человек Боя.

Двое воинственных направились к Черепашке, но Ушастый бросился на них, и они покатились по земле.

– Так вот для чего ты берег своих молодцов!
– ошеломленно крикнул Долгоносик.
– Наше дело было убрать Длинного, а они чистенькие, они вступают в игру теперь!

– Этого тоже взять, - велел Человек Боя.

Двое воинственных направились к Долгоносику, но он побежал от них, увертываясь. Началась оголтелая жестокая драка.

Глава поднял руку, но на него не обращали внимания. Тогда он выхватил кого-то из свалки, повернул к себе.

– Меня стукни. Меня! Хлобыстни! Врежь мне по глазам! Хрясни меня по шее! Сорви на мне злость, сразу станет легче!

Выхватил одного за другим, кричал:

– Укуси меня! Кусай! Какие клыки у тебя острые! Откуси мне ухо! Перегрызи мне глотку!.. А это кто же? Девушка! Крепкие у тебя, оказывается, когти. А ты - меня! Меня! По роже моей старой! Интересно же, - будет о чем рассказать!

Люди расползались, разбредались. Драка иссякала.

– Раздор и склока. Раздор и склока... Это конец.

– Нет, старый, сказал Человек Боя.
– Это не конец. Это начало... Подойди, юноша.

Один из воинственных, смущенно улыбаясь, подошел.

– Вчера в лесу на него напал тигр. А у него в руках была одна рогатина. И он победил, одержал победу над полосатым! Вот какие люди нам нужны. Вот кому первое место и на совете, и у костра! Потом станем лелеять никчемных и бесполезных. Потом, это я тебе обещаю. Но пока пускай они потеснятся.

– Пускай потеснятся, - поддержали Человека Боя воинственные.

– Пускай потеснятся!

Мы видели этих людей и раньше, но что-то изменилось в них. Как будто выросли подбородки, как будто укоротились лбы.

Ушастый встал перед Человеком Боя.

– Значит, ты считаешь, что одни могут быть сыты, когда другие голодны, так тебя понять?

– Да, Ушастый, ты смышленый парень.

– И значит ты считаешь, что свирепость - это для человека самое главное, так, да?

– Да, я Человек Боя, для меня это самое главное.

– А тех, кто не так свиреп, надо уничтожить. Так, да?

– Да, приятель, бесполезных полезно уничтожать.

– А помнишь ли ты, что если луна увидит кровь человека, пролитую его сородичем, то этот сородич должен умереть?

– Сначала ты умрешь, Ушастый.

Две стрелы просвистели в воздухе. Они поразили Ушастого в спину.

Вскрикнули женщины, толпа угрюмо вздохнула, и стало тихо.

Черепашка бросилась к Ушастому, вгляделась. Боясь понять, что произошло, она села на землю, радом с ним.

– Надо было увести тебя отсюда. Я не смогла, прости меня. Прости меня. Прости меня.

Глава рода, опираясь на палку, подошел к обожженному стволу дерева. Снял со лба повязку - знак своего звания - и повесил на сук.

– Пора уходить, - сказал он.

Человек Боя приблизился к нему, проговорил севшим вдруг голосом:

– Не уходи, старый. Не оставляй нас. Самый большой костер мы будем раскладывать тебе. Не думай, отец, что я все забыл. Ты хром из-за меня. Твоя нога спасла нам жизнь...Да, отныне мы пойдем новой дорогой, но мы пойдем вместе с тобой.

– Нет, друзья мои, - отвечал Глава.
– Не я поведу вас этой дорогой. Вы уже пошли по ней. Я давно уже стою в пыли, поднятой вашими ногами. А кто теперь будет вместо меня, он скоро объявится. Приготовь свою речь, Красноречивый. Когда ты успеваешь собраться с мыслями, ты говоришь особенно красноречиво. Я иной раз завидую твоему умению. И тебе, Ходок, можно позавидовать. Ни на кого не прольется столько счастья, сколько на тебя. Как на глухого - птичий щебет. Как на слепого - свет солнца. А тебя, вдова, не знаю чем утешить. Поплачь, это помогает. Ты перед всеми унизилась, теперь едва ли кто-нибудь захочет жениться на тебе. Никто не узнает, как ты красива, когда купаешься в озере. Красивее юных девушек. Плачь. Едва ли кто-нибудь испытает гладкость твоей кожи, ласку твоих рук. Перед тобой, Черепашка, я не виноват. Я говорил Ушастому: уходи. Он не захотел.