Долгоносик страдал.

– Не имею права оставить пост.

– Скажи ему, милый!

– Но с другой стороны, милая. Если он уйдет с поста, ему придется отвечать!

Черепашка

Ушастый мой! Что сделал ты со мной!

Не став невестой, сразу стать вдовой!..

Она поднялась, дала пощечину Долгоносику, потом дала пощечину Ушастому и ушла, не оборачиваясь более.

Стоял туман. Скалы вырастали прямо из тумана, словно висели в воздухе. Слышался плеск воды. Но и она была в белом тумане, и нельзя было понять, где кончается берег и начинается вода.

Долгоносик достал из-под шкуры глиняный кувшинчик.

– Погреемся?

– Выпьем и забудемся.

– Забудемся, и все будет в порядке. Они по очереди хлебнули настойки.

– Умирать страшно, - сказал Долгоносик.
– Неизвестно, в кого потом превратишься. Вдруг в шакала. Или в змею.

– Это возможно.

– Мой тебе совет - беги, Ушастый!

– Но тогда получится, что я признал свою вину.

– Зато ты будешь жить. А здесь тебе не жить.

– Погреемся еще, - сказал Ушастый.

– Погреемся. Они выпили.

– Я маленький человек, меня можно не слушать. Но ведь Глава тоже тебе говорил: беги!

– Откуда ты знаешь, что он мне говорил? Ты подслушивал?

Долгоносик обиделся, смотрел на Ушастого с пьяной укоризной.

– Ты уж всех начал подозревать. Обижаешь. Тебе вот обязательно надо поставить себя выше других. Ты вот честный, а я хитрый. Ты вот смелый - "как это я убегу". А я вот трус, подбиваю тебя бежать. И во всем ты хочешь показать: вот какой я! Наконечники у всех круглые, а у тебя вот почему то плоские...

Ушастый взял его за голову и повернул к себе.

– Ты что? Ты что?
– оторопел Долгоносик.

– Откуда тебе известно, какие у меня были стрелы?

– Про стрелы я сказал для примера. Дело не в одних только стрелах.

– Вот эти стрелы с плоскими наконечниками, когда ты их видел? Когда, когда?

– Мало ли когда, не помню.

– А ты припомни. Где, где ты их видел?

– Ну в праздник, в праздник я их видел, когда стреляли в цель.

– Ты не мог их видеть в праздник. Я насадил эти наконечники перед самым боем. Припомни, Долгоносик, поточнее, это очень важно!

Долгоносик разозлился.

– Да объясни ты мне попросту, в чем дело?

– Я тебе потом объясню, сначала скажи.

– Ну, когда все, тогда и я увидел, когда нашли убитого Длинного.

– Не мог ты, не мог ты их тогда увидеть!

– Почему? Почему?

– Потому что они были внутри, внутри!

– Где внутри, где внутри?

– Да в нем же, в нем, в Длинном!

– Когда же я, по-твоему, мог их увидеть?

Ушастый молча смотрел на него. Долгоносику показалось, что этот взгляд прошел сквозь него, сквозь камни пещеры и затерялся в лесу.

– Не пугай меня, не смотри так.

– Знаешь, когда ты мог видеть наконечники моих стрел?

– Когда?

– Перед тем.

– Перед чем?

– Перед тем, как Длинный был убит. Долгоносик согласился.

– Перед тем, перед тем, ты прав.

– Перед тем, перед тем, я прав. Ты мог увидеть их, если бы сам стрелял. Я задам тебе один вопрос. Не ты ли пристрелил Длинного?

– Какого Длинного?

– Того, того. Ведь может статься, ты в него и стрелял?

– Как же я мог стрелять, когда т ы в него стрелял?

– Да почему ты думаешь, что я в него стрелял?

– Да потому что стрелы-то были твои!

– Но ведь я их потерял!

– Ну и что...

– Значит, они могли попасть к кому угодно?

– Ну и что?

– Значит, они могли попасть и к тебе?

– Ну и что?..

– Значит, этими стрелами ты мог его и прикончить!

– Зачем мне твои стрелы! Что, у меня своих нет?

– А затем, чтобы на тебя не подумали. Долгоносик, после долгого молчания, проговорил:

– А тебе никто не поверит.

– Почему?

– Потому что все равно они с тобой покончат.

– Кто - они?

– Скоро узнаешь.

Тем временем начинался рассвет. Сначала засветился край неба, потом озеро, потом листва деревьев. Да так быстро, словно утро знало, что оно будет ясное и яркое, и торопилось показаться людям.

В селении уже не спали. Кто на каменной наковальне отесывал кремень, кто рубил мясо костяным топориком. Женщины и дети собирали земляные орехи.

Глава рода вышел из жилища и стоял, щуря на солнце единственный глаз. Жалко было отрывать людей от дела, но надо.