Грим лишь удивился про себя, что могло заставить замолчать шумных и непоседливых подмастерьев Гранмара, и вернулся взглядом к деду, легко, без принуждения или нажима бросавшему прямоугольные пластины из удивительно белой с золотистым отливом кости, давая им свободно лечь вдоль «положительной» в гадании стены. С легким шорохом легла пятая руна, но… Прикрывавший дверной проем полог распахнулся, отброшенный резким взмахом чьей-то руки, и в горницу ввалились с десяток вооруженных воинов. От недоумения скальды на какое-то краткое мгновение замерли в неподвижности — никто не смеет нарушать большого гадания! Дерзкого ждет тяжкая кара, и не только Создателя рун, но всех асов. Но недоумение их длилось одно лишь мгновение, и вот каждый из них уже потянулся за оставленным вдоль лавок и стен оружием.

Один только Ванланди, привалившись к стене, чтобы не получить удара в спину, пытался наложить на вход преграждающее заклятие, хотя бы начертить руну Иса, но тщетно. Старого сновидца безжалостно теснили все новые врывающиеся в горницу ратники, то и дело ему приходилось перехватывать меч из левой руки в правую, чтобы парировать беспощадный удар.

Тишина во дворе взорвалась гомоном и гулом голосов. Коротко оглядевшись по сторонам, Грим принялся прорубать себе дорогу к скальду Фрейра, умоляя про себя всех асов позволить ему достичь Ванланди вовремя. И впрямь асы вняли его призыву, поскольку не прошло и нескольких минут, когда ему удалось уже проткнуть спину одного из нападавших на старика, отвести в сторону клинок другого и, наконец, встать между ним и нападающими, тесня раненого скальда дальше в угол.

— Не выйдет… — прохрипел у него за спиной Ванланди.

— Выйдет, — огрызнулся Грим, отбивая очередной удар и чувствуя, как жаркой волной заливает его тело священная жажда боя.

Старик у него за спиной шевельнулся и вдруг прижал ладони у него меж лопаток.

Ярость… Кровавая пелена, начавшая уже было застилать Гриму глаза, внезапно спала, а затуманенный разум прояснился. Ярость из его разума перетекала в руки, в меч, уступая место холодной расчетливости в мыслях.

— Ванланди? — крикнул Грим, уворачиваясь от очередного выпада и тесня старика еще дальше в угол.

— Не время для ярости, — сквозь зубы отрезал скальд Фрейра.

Не переставая наносить и парировать удары и чувствуя, как намокает спина рубахи от льющейся по рукам скальда Фрейра крови. Грим огляделся по сторонам. Схватка кипела по всей горнице, причем каждому из детей Брагги приходилось отражать натиск троих, а то и четверых противников.

Неожиданно на расчищенном сверканием его клинка пятачке перед распахнутым окном возникла Карри.

«Окно, — усмехнулся про себя Грим. — Один! Однако нужна-то она не здесь!»

— Дружина? — коротко бросил он в сторону дочери Раны Мудрого.

— Уже здесь, — так же коротко ответила она. — Пытается прорубиться через дверь, и дружина Гвикки с ними.

Через пару минут расчищенное пространство значительно увеличилось, однако откуда-то из-за окна потянуло дымом, дощатый пол под ногами перестал служить надежной опорой, став скользким от крови. За спиной Грима хриплым от боли голосом раненый скальд запел гимн Фрейю.

Внезапно неизвестно откуда пришедшийся удар скамьей заставил Карри упасть на одно колено. Клинок ее оказался блокирован мечом противника, в котором она к удивлению своему узнала ратника из личной охраны конунга. Сейчас же этот пышущий ненавистью здоровяк всем весом давил ее клинок. «Вот потому я и говорила, что для хорошей работы мечом у меня сил недостанет», — невесело подумала она, чувствуя, как окровавленное острие все ближе и ближе подползает к ее горлу.

И тут весь мир переменился. Карри и ее противника, у которого, как она заметила, зрачки были сужены в еле заметную черную точку, окружила вдруг бездонная сосущая тьма, пустота, в которой совершенно не за что было зацепиться. И эта пустота взорвалась внезапно вибрирующим воем.

За плечом все давящего на нее дружинника Карри вдруг увидела лицо Грима. Не переставая орудовать мечом, Квельдульв, казалось, глядел прямо на нее, и во лбу у него, рассекая холодную тьму, загоралась точка света. Чернота сгущалась, погружая всех троих во всеобъемлющую беззвездную ночь. Карри чувствовала присутствие в этой ночи неких существ. Тьма кишела этими странными существами, и не понять, клубились в ней человеческие фигуры или очертания обитателей нижнего из миров Хель, все эти омерзительные чудовища, которых, с холодным расчетом взывая к силам хаоса, пробуждал теперь Квельдульв, скальд Локи.

Пойманная среди этих странных голосов и вечной ночи, Карри каким-то образом могла видеть и Грима, и своего врага. Их яркие силуэты танцевали в кромешной тьме. Меч Весова дружинника как будто бы светился изнутри каким-то нездешним лиловато-зеленым светом. Карри усилием воли попыталась сосредоточить все силы на руке, сжимавшей меч, вливая в нее всю свою ненависть к Весу.

Попыталась сдвинуть с места клинок. И обнаружила, что не способна даже пошевелиться.

«Грим взывает к рунной волшбе, не используя руны, у него просто нет времени творить их!» — пронзила ее невероятная догадка, а вместе с ней и отчаяние. Если он ошибется, если не сможет загнать назад всех этих существ, если не сможет изгнать из горницы эту живую тьму, гибель грозит всем, кто находится здесь…

Губы Грима шевельнулись, и дружинник начал… Падать? Карри скорее почувствовала, чем услышала его крик, бессловный визг невероятного отчаяния.

Падать?

Но нет, он стоял прямо, не падал. Дружинник сжимался, с невероятной скоростью отдаляясь от Карри и Грима, с леденящим душу воплем. Его голос, как и его тело, замыкался в себе, становясь все тише, все дальше, все глуше… Карри почувствовала, как тот же инеистый холод вливается в нее, растекается по жилам…

Кто-то дернул ее за плечо.