В следующее мгновение чья-то рука отшвырнула ее к стене, перед глазами сверкнул клинок.

— Прикрой Ванланди, — бросил ей Грим, одновременно подталкивая к ней ногой меч. — Это еще не конец.

Мучительным усилием воли, заставив себя забыть о недавнем ужасе и подобрать с пола клинок, дочь Раны Мудрого — ей же дал это мгновение сын Эгиля, прикрывая ее, пока она подбирает меч, — оглянулась на то место, где только что был ее противник.

Ничего.

Справа от них, у двери, в скрежете стали все бешенее, все неистовее кружились в танце смерти тела воинов. Догадавшись, что это прорвались наконец в палату Круга дружинники Гвикки, Грим двинулся через горницу, к той самой «положительной» в гадании стене, вдоль которой легли руны.

Заметив возле самого плеча чей-то клинок и резко отбросив свое тело в сторону, Грим ударил нападавшего ногой. Острие клинка дернулось, затем рванулось к его ребрам. Грим отклонился, развернул меч и ударил им, как мясницким ножом — снизу вверх и вдоль собственного тела. Острие меча наткнулось на переплетенные звенья кольчужной рубахи. Железо царапнуло по железу, взвизгнув, словно слабо протестуя. Безглазый — вместо зрачков одни только черные точки! — дружинник вновь занес меч, Грим проскользнул ему под руку и ударил снова, целя в незащищенную кольчугой подмышку.

Расчет — «И когда он научился рассчитывать в драке!» — промелькнула в голове Квельдульва шальная мысль — был верен.

Клинок вошел в плоть. Он ощутил, как лезвие слегка замедлилось, проходя кольчугу и встречая лишь слабое сопротивление плоти, все глубже стало погружаться в тело. Клинок вошел на всю длину.

Поворачивая, прежде чем выдернуть меч, Грим услышал справа от себя возглас Амунди. Сын Эгиля дернул на себя клинок, но тот поддался не сразу. Не желая терять времени, Квельдульв уперся ногой в грудь противника и изо всех сил толкнул его наземь.

Не тратя даже взгляда на выяснение, что сталось с пронзенным им дружинником, Грим повернулся на каблуке. Вторая нога стала на грудь упавшего.

Амунди, стоя на одном колене, явно собирался поднырнуть под занесенный клинок противника. Вот он подобрался. Прыгнул. И вновь скрежет металла о металл — жалобно застонала кольчужная рубаха под плащом дружинника. Амунди же это дало возможность вскочить на ноги. Использовав поверженное тело как трамплин, Грим перехватил меч в обе руки и со всей силы обрушил его на дружинника сзади. Сила удара перерезала закраинные звенья кольчуги у шеи, и клинок беспрепятственно погрузился в тело.

Амунди уже был занят другим воином. Однако схватка постепенно угасала. Светлая горница скальдов, залитая кровью, заваленная телами палата Круга, напоминала место бойни. Грим оглядел пораженных происшедшим дружинников Гвикки, Карри, без сил упавшую на скамью у стены, и рядом с ней зажимающего рану Ванланди. Взгляд его остановился на скальдах, сгрудившихся у дальнего окна, бьющихся уже один на один с последними из нападавших…

Скальды же обороняли кого-то или что-то, что находилось за их спинами, и Грим вдруг понял, что над головами их возвышается, как это было, сколько он себя помнил, голый как шар, совершенно лысый череп.

Дед?

Сопротивление нападавших ослабло, дети Брагги расширили круг, и последняя в горнице схватка распалась на отдельные поединки. В два, может быть, три скользящих прыжка перемахнул горницу и остановился…

С радостным нечеловеческим смехом один из дружинников нанес удар Эгилю на уровне колена, прекрасно, очевидно, зная, что истощенному болью скальду не перепрыгнуть через клинок.

Дружинник же, в котором Грим узнал вдруг Эйнара, со злорадным смехом отскочил на шаг назад. Сам Грим находился слишком далеко, чтобы добраться до него прежде, чем он вновь бросится на отца.

Эгиль, нечеловеческим усилием уклонившись от клинка, поскользнулся на крови, потерял равновесие и рухнул на колени.

Противник его вновь злорадно расхохотался, однако, решив растянуть удовольствие, подождал, пока встанет его обессиленная жертва.

Время для Грима вдруг поползло не быстрее улитки, скальд Одина медленно поднялся на колени. Грим, с ужасом понимая, что ничего не может поделать, видел, как дрожат ноги отца, как от полного изнеможения вздымается грудь. Лицо скальда Одина было залито кровью. Руки с ужасающей медлительностью уперлись в доски пола. Пальцы вывернулись. Выпятились локти. Он держался из последних угасающих — сил.

«Боги! — беззвучно выкрикнул Грим. — Не дайте ему умереть — так!»

Падая, Эгиль согнулся вперед, сгорбился — но не упал. Вместо этого он вырвал из-за пояса кинжал и неуловимым движением метнул его во врага.

Кинжал вошел в грудь Эйнара, как в ножны. Захрипев, доверенный стражник Вестмунда рухнул на колени. Эгиль не стал ждать. Он рванулся вперед, чтобы упасть рядом с трупом ратника, выхватить из его руки меч. Подобрал меч, не удержался на ногах и вновь бросил тело вперед, чтобы в падении размахнуться в жестоком рубящем ударе. Эйнар рухнул навзничь, но голова его достигла пола раньше тела.