— Не будучи уверен в своем толковании, — снова заговорил Эгиль, — Ванланди не пожелал тревожить попусту Лысого Грима. — На имени отца голос его едва заметно дрогнул. — Ванланди сказал, что побывал в великом зале Химинбьерге, где собираются асы, чтобы держать совет о делах мира, но сам он оказался в нем лишь крохотным карликом, меньше мышонка, спрятавшегося меж половиц. Но из могучих асов там было лишь двое: Отец всех богов и людей и Велунд-умелец. И еще видел там Ванланди точильный камень, из которого властитель альвов, обладающий властью наделять нужными свойствами любую вещь, вытесывал что-то. Потом это сменилось драконом из Весова сна. А еще…

— Было и еще? — Амунди уже накладывал швы, то и дело высоко поднимая иглу на длинной нити. Протыкал и протягивал, протыкал и протягивал.

— Да было.

— Путаный сон, — заметил Амунди.

— Путаный, — согласился Эгиль. — Герой в том сне не убил змея, как и рассказывал Вес. Однако конунг не пересказал всего сна целиком и к тому же, обвинив Грима, сбил всех нас с верного следа. Мы не дали себе труда подумать о том, что должно произойти в том сне, если дракон не убит. В видении Ванланди дракон уполз в свою пещеру. И более того, хвост исчезающей твари обвивал палочку, вытесанную из точильного камня. Вес же, встретив взгляд дракона, видел еще кое-что.

— Вытесанные на точильном жезле ухмыляющиеся лица, — в один голос сказали Бранр и Амунди и удивленно воззрились друг на друга. С не меньшим изумлением поглядели на них Оттар и Эгиль.

— Мне тоже однажды привиделся жезл, — признался Амунди. — Но в моем сне он лежал в руке скелета в кромешной тьме. Я тогда еще предположил, что это отголосок рассказанного Весом.

— Догадался, — кратко ответил на два вопрошающих взгляда Хамарскальд, а потом задумчиво проговорил: — Теперь я понимаю, почему именно выжидал Ванланди. Сновидец ждал подтверждений.

Едва только вступив в палату совета, Вес понял, что столкнулся с холодной враждебностью. На Большой Совет собрались не только многие скальды, что когда-то по всему северному Йотланду поддерживали нового конунга. В том, что на замкнутых лицах детей Брагги он видит сейчас лишь отчужденность, не было ничего неожиданного. Но холодно глядели на него и собравшиеся сегодня ярлы и херсиры дружин Фюрката.

Вес опустился на свой табурет, левая рука привычно легла на точильный жезл.

— Где Эгиль? — спросил он, внезапно заметив отсутствие скальда Одина. — И сына его я тоже не вижу.

Ванланди собрался было что-то объяснить, но его неожиданно оборвал Хамарскальд:

— Отсутствие одного-двух человек ничего не меняет. То, что предстоит нам решить, не может ждать. Мы и так тянули слишком долго.

— Верно, — поддержал его Хакон, ярл Сканей. — И, конунг, — Бранр не в первый раз заметил, что ярл не желает называть конунга Вестмунда сыном, хоть и признавал Веса каких-то четыре-пять лет назад, даже снарядил ему тогда первый боевой корабль и помог завоевать свое место в Фюркате, — ты, конунг, сейчас как тот крестьянин, который сидит над наседкой всю ночь, а утром узнает, что лиса унесла всех его цыплят.

— И кто же эта лиса? — Вес попытался оттянуть время, просчитывая про себя, не догадался ли пользующийся немалым влиянием в лагере сканейский ярл о том, кто именно стоял за нападением на Круг.

— Эмунд и Ательстейн, сыновья английского конунга Альфреда, которому удалось изгнать людей Горма и Харфарга со своих земель, — спокойно ответил Бранра. — Или, точнее, все те, кто с благословения далекого Рима отправился в поход на нас.

— Мой государь, — у дверей палаты совета возник дружинник из личной охраны конунга, — Мой государь, — еще раз повторил он.

Извинившись взглядом перед скальдом Хеймдаля, Вестмунд обернулся к дружиннику:

— Надеюсь, вести твои окажутся достаточно важны, чтобы ты решился потревожить нас во время совета.

Стражник слегка побледнел, правда, Бранру показалось, что бледен он скорее от злости, чем от страха.

— Ловунд-грам мертв.

— Мертв? — удивленно подняв брови, переспросил конунг, пытаясь сообразить, на руку ли ему смерть того, кого можно обвинить в том, что это он желал сжечь дом Круга и скальдов.

— Да, мой государь, тело его было найдено в его собственной горнице. Он был убит.

Оттар Черный и Ванланди переглянулись.

— Убит ударом в живот. Горница его разгромлена, так что можно предположить, что на него напали, и грам вашей охраны пал в бою с оружием в руках, как и подобает воину.

— Если совет позволит мне, — раздался в последовавшей за словами стражника тишине голос Амунди Целителя, — по тому, как лежит тело, по оставленным в горнице следам я мог бы попробовать определить, что за человек убил доблестного грама.