Ли посмотрела на закрытую дверь кабинета и нерешительно двинулась к ней.

Леди Джессика все еще была там. Ну и что? Никакого другого способа показать, что она занята работой, а не пустилась в трусливое бегство, у Ли не было.

Немного поколебавшись, она приблизилась к двери и уже готова была постучать, как услышала, что в кабинете произнесли ее имя. Разрываясь между страстным желанием убежать и любопытством, что там о ней говорят, Ли остановилась и прислушалась.

Голос леди Джессики был негромким, но слова слышались отчетливо:

– Я с самого начала не сомневалась, что ты совершил большую ошибку, когда привез ее сюда, Николас. Ей не место в Лондоне. Прихоть твоего деда абсурдна, уж извини, а то, что ты взял ее на работу, – просто идиотизм!

Ли сотрясало от гнева, но ноги словно приросли к полу.

– Она дешевая авантюристка, и мы оба знаем это, – продолжала тем временем леди Джессика. – Будь с ней осторожен, она собирается запустить в тебя коготки.

Последовал легкий смех Николаса, и женский голос зазвучал с новой силой:

– Можешь смеяться сколько хочешь, но…

Ли быстро отпрянула, не в силах больше слышать эту мерзость.

Она подхватила свою сумку и вслепую, с невидящим взором выскочила на улицу.

Почему, думала она, шагая к метро, почему ее так задело услышанное? Неужели она не знала, что Николас о ней думает? Разве он не достаточно ясно сказал ей об этом накануне? И вот теперь она узнала, что леди Джессика разделяет его мнение. Ну и что? Едва ли это можно назвать сюрпризом.

Да, эти двое стоят друг друга! Ли представила, как они сидят там и перемывают ей косточки. «Эта хищница наверняка рассчитывает получить хорошее наследство…»

Все это не заслуживает даже презрения, решила Ли. Но какой-то внутренний голос предупреждал ее, что надо быть очень осмотрительной в каждом своем шаге, в каждом слове, что леди Джессика не остановится ни перед чем, чтобы поссорить ее с Николасом, что эта дама может быть очень опасной.

Ли с головой ушла в работу и весь остаток недели не разгибала спины. Но, уж конечно, больше не оставалась в конторе вечером, если не была совершенно уверена, что Николас не собирается появиться после окончания рабочего дня.

Это не потому, что я не уверена в себе, думала она в свое оправдание, а просто для неприятных ситуаций достаточно малейшего повода, поэтому не стоит создавать условия.

Николас временами появлялся, но всегда ненадолго. Когда он входил, она тут же опускала взгляд и сосредотачивалась на работе. Как школьница, которая, зарывшись в свои учебники на задней парте, надеется, что учитель не заметит ее или вообще забудет о ее присутствии.

Когда в субботу утром Ли спускалась к завтраку, ее пронзило острое чувство вины перед сэром Джоном и Фредди. Погруженная в свои безрадостные думы и в работу, она все эти дни практически не замечала их.

Они оба ждали ее за накрытым столом, и она одарила их широкой улыбкой, более дружеской и приветливой, чем обычно.

Узнав, что Фредди только что нашел себе место ученика у столяра-краснодеревщика, Ли радостно поздравила его.

– Не надо преувеличивать, – небрежно отмахнулся Фредди, когда сестра поздравила его во второй раз. – Это просто работа. Не помню, чтобы ты выражала такой же энтузиазм, когда сама получила место у Николаев.

– Так, значит, энтузиазма не было? Ли вскинула глаза и увидела Николаев, входящего к ним через кухонную дверь.

Крадется как кошка, мелькнула непрошеная мысль. Последовала неловкая пауза, во время которой все глаза обратились к ней.

– В тот день я была очень взволнованна, – сказала она, обращая направленную улыбку к Николасу. Тот непринужденно уселся напротив нее и налил себе кофе в чашку. – Как я припоминаю, это было предложение, от которого я никак не могла отказаться.

Сэр Джон внимательно наблюдал за обоими. Потом он опустил глаза и небрежным тоном произнес:

– Мы с Фредди уже устроили маленький праздник в честь начала его работы. А сегодня вечером мы все втроем могли бы пойти в театр и отпраздновать еще раз, уже по-взрослому.

Ли с удивлением вскинула на него глаза.

– Вы собираетесь выйти из дома? – негромко спросила она. – Но я думала…

– Не могу же я сидеть тут взаперти весь остаток своей жизни, – капризно проворчал сэр Джон. Потом мельком взглянул на Николаев, приглашая и его сказать что-нибудь по этому поводу, но тот погрузился в упрямое молчание. – Во всяком случае, сидя вот так в четырех стенах, я начинаю быстрее седеть, – продолжил сэр Джон. – Доктор не предупреждал меня о таком побочном эффекте. Непростительная ошибка с его стороны.