У места ЧП дежурили Резо и мои мальчики, жующие пломбиры. Дети — они даже на войне дети. Поодаль скучали зеваки и банковские служащие. В открытых окнах, как кадры из фильма, тоже мелькали любопытные.

Что случилось? По утверждениям охраны стоянки, когда «Мерседес» припарковался и оттуда начали выбираться несчастные… дверцы москвичка-каблучка, стоящего в метрах десяти на нейтральной обочине, распахнулись и… точно свинцовый дождь… Секунд десять!.. Как вечность.

Желающих угодить под свинцовую капель оказалось мало. Их вообще не оказалось. Все упали ниц и решили: лучше изучать пористую поверхность теплого асфальта, чем тебя, холодного, как импортную куру, будут исследовать в морге премиленькие хохотушки-первокурсницы.

Затем москвичок с надписью «Школьные завтраки» неспеша укатил в неизвестное. Как говорится, накормили завтраками от пуза. Банковских служак. Среди белого дня. В центре столицы.

Удивляет не сам факт стрельбы, удивляет хамство и оперативность. Кто-то хорошо знаком с ситуацией на рынке ценных бумаг. И делает все, чтобы вырвать из наших рук дивиденды.

Так может работать или ГРУ или спецгруппа, мне доселе неизвестная.

Муровцы снова начинали свою производственную деятельность. Чтобы им не мешать, мы договорились встретиться завтра. Для подве-дения предварительных итогов. Если, конечно, новый случай не столкнет нас лбами у очередного трупа.

— Вахтанг, шашлык из куртки капитана, да? — резвился Резо.

— Идите к черту! — огрызнулся Коваль, чувствуя, что события развиваются не в лучшую сторону для его пищеварительного тракта.

Мы последовали совету. Надо уважать труд других — не стоять над душой, когда фотограф щелкает позы сердечных для родных и близких. На вечную память.

Это был тяжелый день. Для капитана Коваля. Равно как и для меня. Но первому было намного труднее — угнетала перспектива пожирания собственной одежды.

И через два часа, как не смешно, наша встреча состоялась, точно встреча двух поездов, вышедших соответственно из пунктов А и Б. Навстречу друг другу. По одному рельсовому пути.

Капитан Коваль матерился так, что бывший ГРУшник, которого банально замокрили в подъезде дома своего, едва не ожил. Все ему посочувствовали, капитану. И Хулио снова выступил с инициативой смастерить шашлычок из барана.

— Ребята, — на это сказал Коваль. — Что вообще происходит? Что-то я притомился от «ваших» трупов? Кайтесь, мать вашу так!

— Без бутылки не разобраться, капитан, — сказал я и предложил встретиться завтра. В ресторане «Метрополь». Или в моей квартире. На выбор.

Капитан, как и я, не любил общепитовские дары моря, и мы остановились на втором варианте. На этом и расстались.

Я промолчал, что есть шанс нашей четвертой встречи. У остывающего нового трупа. Потому, что убедился: кто-то приказал всех прямых свидетелей по делу НПО «Метеор» превратить в немой и кровавый фарш.

Вляпался я в этот исторический кровавый передел скорее случайно, как в теплую коровью лепеху. И мог бы со спокойной душой, отмыв башмаки, продолжить путешествие по жизни.

Не могу. Во мне живет астронавт, исследователь незнакомых планет. И потом — столько лет пробиваться через тернии, болиды и метеоритные потоки, чтобы затем отступиться от программы ЦУПа. Э, нет! Уж слишком я любопытен. И азартен. Мне не нравится, когда кто-то действует так костоправно. Не люблю я этого — не люблю окровавленных трупов на улицах любимого города. Вдруг мимо будет шагать отряд юных следопытов — кинутся же детишки изучать панораму ближнего боя, чтобы затем использовать такие же методы воздействия. На учителях. И прочих честных гражданах.

Денек выдался богатым на урожай. Для старухи с косой. Правда, одному из приговоренных, похоже, удалось избежать досрочной отправки на небеса. Без труда мы установили счастливчика — Маслов Виталий Михайлович, бывший майор спецподразделения, вышибленный из его рядов за жестокость и пьянство при выполнении заданий родины. Побывал во всех взрывоопасных точках распадающейся империи: Баку, Ереван, Степанакерт, Тбилиси, Вильнюс, Афганистан. Надеюсь, такой боец не даст себя убрать. И есть шанс встретиться и потолковать. О погоде. И конкретных причинах свинцовых осадков.

Когда на бульваре сгустились сумерки и зажглись фонари, я хотел вздохнуть с облегчением: все, день кончился. Куда там? Раздался телефонный звонок — генерал Орехов. Он ещё раз повторил: ему не нравится, что я занимаюсь не своим делом. Пусть сыскари из Петровки роют недра. А у меня Тело.

— И Тело — в дело, — банально пошутил я.

— В какое ещё дело? — взбеленился генерал. — Предупреждаю: уволю! Не успели нач`ать работу, как трупы друг за другом, понимаешь.

— Что трупы? Куда-то пошли? — не понял я. И связь снова безобразно оборвалась. — Аллё! Не слышно! Фу-фу! Перезвоню. Завтра!