Мне надо было торопиться — господин Свечкин пожелал посетить праздничный вечер в Доме ученых. Чтобы в неформальной обстановке познакомиться с деятелями отечественной науки. Желание похвальное, да предупреждать надо заранее. Пришлось срочно перестраивать планы и отправлять в дозор группу из трех человек: диверсанта, минера и снайпера. Для изучения обстановки.

По поступающей информации обстановка была благоприятной, фугасы отсутствовали, и Тело могло спокойно вкусить шампусика в баре. С теми, кто ещё не потерял веры в могущество отечественного оружия.

И мы поехали в Дом. Как ошибались мои юные коллеги — фугас нас ждал. На парадном крыльце в образе Форы.

Пока наша группа гонялась за трупами по всей белокаменной, секьюрити Бибикова по просьбе патрона поехали в усадьбу… И вот она, прелестница, во всей свой красе и в легком ситцевом сарафанчике. Крестьянка-барышня!..

Вспомнив героическую молодость, столетние академики захороводились близ нее, как испытатели вокруг межгалактической ракеты, вот-вот стартующей в антрацитовое пространство ночного неба.

Господин Свечкин приятно улыбался ажиотажу и представлял девушку всем в качестве своей невесты. Чем сильно огорчал научных оппонентов.

Я давился боржоми и рассуждал на тему бесконечности времени. Такой день, как этот, выпадает человеку за его прегрешения. Как кирпич на голову. Но за что я наказан? Не понимаю?

Пока я терзался подобными думками, ученые людишки устроили импровизированный концертик. Ими было обнаружено в углу пианино, и упорядоченные гаммы, как проклятье, обвалились на наши головы. Мрак! У меня возникло впечатление, что я не доживу до полуночи. А удавлюсь на первой попавшейся пихте.

То есть вечер удался на славу для молодоженов. И прочей праздной публики. Мои мальчики, огорченные неожиданной вестью о Форе, готовы были растерзать любого, неосмотрительно приблизившегося к аппетитному бюсту невесты.

Когда приятный вечерок, как колобок, катил к минорному для многих завершению, появился дежурный по связи с внешним миром Никитин. С видом, будто янки оккупировали Тверскую область, его малую родину. Я поинтересовался — не очередной ли труп прибило к нашему берегу? Нет, куда хуже. Что такое? Ника пропала, признался моей боевой товарищ.

О, мама-мия! Этого ещё не хватало! Неужели сбежала с кутюрье в Париж. Никитин не принял шутки, заявив, что желает отправится на поиски ветрогонки.

— Э, только со мной, — предупредил я. — Нам международных скандалов более не надо.

— Как хочешь, — пожал плечами и удалился готовить джип к марш-броску на Париж.

Как хочешь?! Ничего я не хочу, кроме одного пережить этот день и рухнуть в койку, забывшись во сне, как в болоте.

Кто бы за меня прожил сутки? Где желающие? Нет таких дураков на всем белом свете.

Меж тем вечерок благополучно закончился. Господин Свечкин с невестой, прикрываемые группой бойцов, умчались в вихре соблазна. Со скоростью сто пятьдесят миль в час.

А мы с Никитиным поехали куковать под тень дома, где проживала молоденькая топ-модель. На этом настоял я, поскольку мой товарищ рвался в бой и хотел посетить все обители высокой моды. Нет, не будем суетиться, сказал я, время ещё детское — одиннадцатый час.

— А что потом?

— А потом будет завтра, — проговорил я. — Если я доживу до него. — И уснул. С открытыми глазами. Чтобы мой друг знал: я искренне бдю. Его интересы.

И снился вселенский планетарный хаос. И в этом хаосе я, землянин, сражающийся с какими-то отвратительно-мерзкими, саблезубыми тварями скурлатаями. Они наступают со всех сторон и единственный выход — взорвать себя и эту нечисть. Портативным ядерным зарядом — оружием возмездия. Что я и делаю — и ослепительный свет…

— Что за козел?!.
– голос Никитина и свет фар вырывают меня из фантастического бреда.

Из спортивного Opel чертиком прыгает франт. В немыслимом попугайном прикиде. Открывает дверцу — Ника во всем своем юном великолепии. Я слышу скрежет — это скелет моего товарища перекосило, как дверь, от ревности.

Я хотел появиться на сцене жизни, проявляя отцовские чувства, да франтишка с легкостью необыкновенной откланялся и отбыл. В неизвестном направлении.

— Ну? — поинтересовался я, когда вспыхнул свет в окнах. — В гости? На огонек?

— Не, — испугался Никитин и через миг мы мчались по скоростному бану Москва-Аляска.

— Сделал бы ей предложение, что ли? — посоветовал я другу. Как старший товарищ. — Под венец затащи. А мы тебе поможем. Затащить… — И промолчал: в койку.

Никитина вновь перекосило и он нервно заявил: это его личное дело. Личное-то личное, вздохнул я, а страдаем мы оба. И взглянул на циферблат четверть часа до скончания этого безумного дня. Да, такой денек выпадает один раз в столетие. Если я не прав, пусть меня поправит господин Nоsterdamys из страны тюльпанов и роз.