В комнате воцарилась гробовая тишина. Женька смертельно побледнел. Не знаю, как выглядел я, но, вероятно, далеко не лучшим образом. Заметив наши вытянувшиеся физиономии, Андрей ободряюще улыбнулся:

– Не вешайте носы, ребята! Надеюсь, все пройдет гладко, но о приказе тем не менее не забывайте!..

На место выехали в начале девятого. У нас с Никитиным были «макаровы-особые» с глушителями и десантные финки, заизолированные топоры лежали в багажнике. У Румянцева – «абакан». У всех троих специальные инфракрасные очки и черная одежда. Не для форсу, а чтобы раствориться во тьме, которую мы собрались устроить на атакуемом объекте. Андрей казался веселым, острил, рассказывал анекдоты, но мне, признаться, было не до шуток. Зловещий приказ потряс меня до глубины души. Летом восемьдесят первого в Афганистане, когда наш взвод спецназа угодил в сквернейшую передрягу и почти полностью погиб, я, время от времени укрываясь за камнями и отстреливаясь от преследующих душманов, два с лишним километра волок на себе по горам бесчувственного, истекающего кровью сержанта Никитина. Патроны заканчивались, неумолимо настигающие моджахеды злобно завывали (я успел подстрелить по крайней мере двоих из них) и грозили живьем содрать кожу с «проклятого шурави», но мне даже в голову не приходило бросить товарища! «Или спасемся вместе, или не спасемся вообще», – решил я тогда (наиболее вероятным представлялся второй вариант). Встретившись с отрядом десантников, спешащих нам на выручку, я несказанно изумился. Откуда взялись?! Прямо чудеса какие-то!!! (Потом выяснилось, что командир взвода, старший лейтенант Григорьев, перед смертью успел связаться по рации с командованием и запросить подмогу.) Нас обоих отправили в госпиталь. Меня с легким ранением мякоти ноги, Никитина с тяжелым, проникающим – грудной клетки. Там-то мы и подружились по-настоящему. Так что же получается? Выходит, в восемьдесят первом я его спас, а теперь в девяносто седьмом должен добить «в случае чего»?! Жестокий ты человек, Андрюша!!! И вдобавок – закоренелый эгоист!!! Тебе, значит, легкая смерть, а мне до скончания века мучиться угрызениями совести?! Хитро придумал, сволочь!!! Я раздулся от негодования, резко обернулся к Никитину, заглянул в спокойные темно-синие глаза моего друга и неожиданно осознал: Андрей вовсе не эгоист и беспокоится не о своем бренном теле, а об Организации. Из нас с Женькой, хоть на медленном огне поджарь, ничего особенного не вытянешь, а он – единственное связующее звено и не имеет права ставить под угрозу общее дело. Словно прочитав мои мысли, Никитин грустно улыбнулся и положил руку мне на плечо.

– Пойми, Слава, – тихо сказал он, – Россия на краю гибели. Чтобы победить, мы должны быть безжалостны не только к врагам, но и к самим себе!..

Прибыв к цели назначения, группа разделилась. Румянцев отправился выкапывать главный силовой кабель, а мы с Андреем, оставив машину за поворотом, подобрались к охраняемому периметру. Слава Богу не средневековый замок! Лес примыкает вплотную. [24] Мы притаились в густых, заснеженных зарослях метрах в двадцати от бетонного забора. Над резиденцией господина Симпсона висело зарево прожекторов. Прямо как на зоне! В морозном воздухе слышалось легкое гудение колючей проволоки, пропитанной током высокого напряжения. Ждать пришлось долго, более трех часов. Нелегко Женьке ковырять мерзлую землю! Впрочем, мы заранее учли подобные обстоятельства, рассчитали время и сознательно планировали нападение не раньше часа ночи. Пусть жизнь в доме малость затихнет, а стража начнет клевать носами. Голова у меня опустела, все посторонние мысли отошли на задний план. Так со мной происходит всегда перед непосредственным началом любой серьезной операции. По-другому нельзя. Нужно действовать как автомат. Иначе и сам пропадешь, и товарищей подведешь, и дело провалишь. Когда погасло электричество, я, держа под мышкой свернутый рулоном матрас, рванулся вперед, перемахнул через стену и с ходу выстрелил в первого попавшегося на глаза охранника, выскочившего из будки. Выстрел оказался не слишком метким, пришлось добивать, зато второму пуля угодила точно в лоб. Убедившись, что оба готовы и предупредить своих не могут, я оглянулся. Никитин бесшумно, будто призрак, несся по направлению к дизелю. Не мешкая, я последовал за ним. Вот заветный вагончик, вот кабель на рогатках... Успели! С трех ударов Никитин перерубил толстый металлический трос. Из дома донеслись возбужденные крики, замелькали огни ручных фонарей. На крыльце появились трое вооруженных амбалов. Нас они в потемках не замечали, зато мы их видели прекрасно. Андрей уложил двоих, я – одного. «Где же, черт возьми, Женька шляется?! Пора бы прикрыть нас огнем», – подумал я, и тут с чердака особняка грянул выстрел. Судя по звуку, стреляли из снайперской винтовки. Никитин пошатнулся и рухнул навзничь. Еще не веря в случившееся, я склонился над ним. На месте правого глаза моего друга зияла кровавая дыра...

Эйно Тынисоо был, пожалуй, единственным из наемников Симпсона, кто не принимал участия в дневной суете. Он просто забрался на чердак, тщательно проверил свою любимую неразлучную «СВД» [25] с лазерным прицелом, выбрал оконце, из которого отлично просматривались окрестности, расположился там поудобнее и терпеливо ждал. Эйно привык ждать. Он ждал чего-нибудь всю жизнь: сперва окончания средней школы, затем вакантного места в сборной республики по биатлону... Ждал смерти бабушки, чтобы иметь отдельную квартиру. В Грозном вялый на вид, флегматичный Тынисоо, невзирая на усталость, холод, сырость, грязь, гарь, трупную вонь и прочие неудобства, не смыкая глаз сутками караулил добычу и благодаря своей усидчивости заслужил у чеченцев репутацию одного из самых удачливых снайперов (к концу войны на его винтовке насчитывалось сорок семь насечек [26] ). Устроившись на работу к Симпсону, эстонец упорно ждал случая отличиться (и, разумеется, хорошенько подзаработать, что, впрочем, в его понимании являлось одним и тем же). Днем Тынисоо равнодушно наблюдал за рыщущими по парку коллегами. Невзирая на примитивность души (а может, и полное отсутствие оной), Эйно обладал изрядной долей здравого смысла и понимал: злоумышленники, если таковые вообще найдутся, скорее всего попытаются проникнуть на охраняемый периметр лишь с наступлением темноты. Когда внезапно погасло электричество, он почувствовал – «началось», и слился с винтовкой в единое целое. Бесцветные глаза эстонца видели в темноте не хуже кошачьих. Мишеней оказалось две. Поразив первую (точно в правый глаз), Эйно подумал: «Четыре тысячи долларов», прицелился во вторую, но неожиданно выронил оружие и упал мертвым. Две пули калибра 5,45 мм продырявили ему черепную коробку...

Закинув на спину автомат, Евгений Румянцев, чертыхаясь, долбил лопатой мерзлую землю, в придачу ко всему густо перемешанную с осколками битого кирпича, обломками бетонных плит и прочей, ненавистной любому землекопу, дрянью. По лицу градом катился пот, однако Евгений не останавливался ни на минуту. Румянцев с детства занимался спортом, был мастером спорта международного класса по самбо, обладал железным здоровьем и мог позволить себе куда более серьезные нагрузки. Злился он не из-за усталости, которой совершенно не ощущал, а по другому поводу: «Предусмотрели все до мелочей, а лом забыли!» Евгений, возможно, под влиянием своей основной профессии (хирург не имеет права ошибаться) не терпел небрежности и не прощал ее ни себе, ни другим. «Впредь нужно уделять больше внимания предварительной подготовке!» – подумал он, закончив работу, перерубил кабель и рысью побежал на КПП. Забравшись на крышу будки, откуда согласно плану операции ему полагалось прикрывать товарищей огнем, Румянцев вдруг заметил вспышку выстрела в чердачном окне, не раздумывая вскинул «абакан» и выпустил туда молниеносную двухпульную очередь. Сквозь инфракрасные очки он отчетливо увидел, как из окошка вывалился длинный, похожий на винтовку предмет. «Кажется, попал, – мелькнуло в голове Евгения. – Однако ребят, судя по всему, засекли!» И действительно, звук выстрела окончательно убедил головорезов Симпсона в том, что происходит неладное. Светя ручными фонарями, в парке появились сразу несколько человек. Румянцев лег на живот, широко раздвинул ноги и короткими, скупыми очередями принялся расстреливать бестолково мечущиеся громоздкие фигуры. «АН-94» не подкачал. Большинство выпущенных пуль легко находили цель...

Господин Симпсон до позднего вечера работал с документами: изучал проекты коммерческих соглашений, просматривал первоначальные варианты заказанных им журнальных и газетных статей, которые хоть и посвящались самым различным вопросам, но преследовали единую цель. Купленные Симпсоном беспринципные писаки расхваливали американский образ жизни, под видом защиты свободы вероисповеданий пропагандировали антихристианские секты (не упуская случая лягнуть Православную Церковь, обвинив ее в реакционности и узости мышления), поливали грязью русских патриотов, приклеивая им ярлыки шовинистов и фашистов, объявляли «гениями» бездарных, но полезных масонам деятелей литературы и искусства... Короче говоря, в поте лица отрабатывали свои тридцать сребреников. Покончив с делами, Дэвид прошел в спальню, переоделся в ночную пижаму, взял с книжной полки книгу Блаватской [27] «Разоблаченная Изида» (полистать на сон грядущий), но лишь только прилег на кровать – его с новой силой охватили угасшие было дурные предчувствия. Он почти физически ощутил ледяное дыхание приближающейся смерти. Душу захлестнули волны страха, кожа покрылась пупырышками озноба, книга вывалилась из ослабевших рук... Когда погас свет, господин Симпсон испытал такой дикий всепоглощающий ужас, что пренеприличнейшим образом написал в штаны.

– Саша-а-а!!! – истошно завопил он. – Саша-а!!! Ко мне!!! Быстрее!!!

Спустя секунд десять в спальню вломился Сидоренко, доселе мирно дремавший в соседней комнате.

– Что случилось, хозяин? – удивленно спросил он.

– А ты не видишь? – взвизгнул гражданин США. – На нас напали!!!

– Обычный перебой с электричеством. Какие-нибудь неполадки на станции, – успокаивающим тоном произнес начальник службы безопасности.

– Н-нет! Я ч-чую! Ч-чую! – заикаясь твердил Симпсон. – Они где-то рядом!!! Они пришли за моей головой!!!

– Не волнуйтесь, шеф! Сейчас включим автономное питание, – заверил экс-легионер и прорычал в портативную рацию: – Клименко, Мамедов, Афанасьев!!! Дрыхнете, сволочи?! Живо к дизелю!!!

«Паникер!!! – презрительно подумал Сидоренко. – Ссыкун хренов!» Но когда со двора донеслись сухие щелчки выстрелов, он убедился – босс абсолютно прав. На территорию проникли посторонние, причем отнюдь не дилетанты. Не иначе они обесточили особняк, а заодно вывели из строя все хитроумные приборы слежения на охраняемом периметре. Скорее всего перерубили силовой кабель, хорошо что автономное питание имеется! Сейчас его парни включат дизель, зажгутся прожектора, заработают телекамеры, и непрошеных гостей мигом перестреляют, как куропаток. Только нужно поторапливаться! Не дать нападающим возможности подобраться вплотную к дому.

– Эй, хлопцы! – снова крикнул он в рацию. – Чего канителитесь?! Как у вас дела?!

Рация молчала. Сидоренко понял – все трое уже мертвы, а дизель, как пить дать, выведен из строя. На дом напали не только не дилетанты, но профессионалы высочайшей квалификации. Пожалуй, покруче его самого! Надо отдать должное – в отличие от своего хозяина начальник службы безопасности не поддался панике. Передернув затвор автомата, он рванулся к выходу.

– Стой!!! – заверещал господин Симпсон. – Не уходи!!!