Среди клокочущих, как в последнем приступе чахотки, развалин осторожно, дюйм за дюймом, двигались спасатели. Пробирались они мучительно медленно, беспокоясь, наверное, больше за собственные шкуры, нежели за жизни пострадавших. Спасатели боязливо спускались со… стен стоящих рядом домов… они аккуратно спрыгивали на опустевшую мостовую… Что за бред? Какая мостовая? Ведь это покосившиеся руины «Мегатрона»! Вот скользнули вниз пожарные лестницы. На рукавах спасателей можно было явственно различить знак Красного Креста. Мысли Джека спутались, и он бросил попытки разгадать монтаж места действия и персонажей.

— Все скоро закончится, — прошептала мисс Рейсс. С тех пор как сгинул ее жестокий фантазм, она возродилась в прежнем виде: в мешковатом вельветовом пальто, в тех же нелепых роговых очках. Будто ящерица, поймавшая кузнечика, она прижимала к тощей груди свою драгоценную сумочку. — Сегодня заговор не до конца удался. Прошлому он и в подметки не годится.

— Вот как! Ваш собственный вы находите более убедительным? — ледяным тоном осведомился Гамильтон.

— О да! В самом деле было остроумно! — Рот ее исказила лютая улыбка фанатика. — Я почти поверила, что это именно мой мир. Но когда вошла в вестибюль своего дома, то поняла правду… Эти письма с угрозами расправы на журнальном столике…

Стоя на коленях рядом с мужем, Марша выговорила дрожащим голосом:

— Что происходит? Вокруг какой-то туман… И тени…

— Собственно говоря, ничего интересного, — менторским тоном заметила мисс Рейсс.

Марша с трепетом схватила Джека за руку, словно он держал ключи от рая:

— Значит, мы скоро проснемся? Правда?

— Возможно, — буркнул Гамильтон. — По крайней мере, кое-кто так считает.

— Замечательно!

— Неужели?

По лицу Марши скользнула тень затаенного где-то в глубине души панического страха.

— Конечно, замечательно. Мне здесь все ненавистно… Здесь так страшно. Так подло и страшно.

— Давай обсудим это позже.

Сейчас внимание Джека сосредоточилось на Тиллингфорде. Толстяк-босс собрал свою банду, и что-то втолковывал громилам — тихо и размеренно.

— Бандиты еще свое не получили, — мрачно проговорил Лоуз. — Мы попадем в потасовку, прежде чем унесем ноги отсюда.

Тиллингфорд закончил бубнить и, ткнув пальцем в Лоуза, приказал:

— Свяжите его. Ему с нами не по пути.

Лоуз вымученно осклабился:

— Еще одного ниггера будут линчевать. Буржуя могила исправит!

Вот это да! Гамильтон чуть не зашелся в хохоте. Однако Тиллингфорд был настроен весьма решительно.

— Доктор, — торопливо вмешался в опасный разговор Джек, — не принимайте происходящее всерьез. И ваша идиотская роль, и уличные сражения — все это дикая фантазия моей жены. Смотрите! Реальность едва не распадается. Марша вот-вот откажется от своих иллюзий. Послушайте же меня!

— И этого красного — тоже, — устало добавил Тиллингфорд. Он утер вспотевший лоб шелковым платком. — И эту красную сучку. Когда перестанут трепыхаться, облейте бензином… Нам надо было оставаться в агентстве. Там бы мы смогли устроить оборону!

Как посланцы с того света, рабочие-повстанцы подползали все ближе. Рванула еще пара гранат. По улице прокатилась тяжкая, режущая глаза и залезающая в горло волна пыли.

— Смотрите! — воскликнул Дэвид Притчет.

В ночном небе вспыхнули и заплясали яркие световые пятна, постепенно принимая форму гигантских букв. Буквы складывались в слова — неразборчиво-кривые послания:

МЫ НА ПАДХОДИ !

ДИРЖИТЕСЬ !

ВПИРЕД БАРЦЫ ЗА МИР !

— Весьма ободряет, — с отвращением прокомментировал Гамильтон.

Несущееся из темноты ритмичное завывание стало тоном выше. Холодный ветер швырял бессмысленные обрывки фраз.

— Может, они еще спасут нас… — неуверенно проговорила миссис Притчет. — Но эти ужасные слова вверху… от них становится не по себе. Вокруг снова засуетились бойцы Тиллингфорда. Они спешным ходом сгребали щебень, таскали обломки бордюра и куски асфальта, сооружая нечто вроде баррикады. Сквозь пыль и дым трудно было разглядеть их лица. Только на миг перед Джеком мелькнула грубая, костлявая физиономия. И тут же пропала во мраке. Кого же они напоминают?.. Джек силился вспомнить. Низко надвинутые шляпы, похожие на клюв носы…

— Гангстеры… — подал голос Лоуз. — Чикаго тридцатых годов.

Гамильтон кивнул:

— Точно.

— Все как по-писаному. Она, вероятно, зубрила наизусть свои книжки.

— Оставь ее в покое, — вяло предупредил Джек..

— Что теперь на очереди? — иронически обратился Лоуз к съежившейся в комок Марше. — Пособники империалистов сходят с ума от отчаяния? Так, наверное, по-вашему?

— Думаю, им до этого недалеко, — резонно заметил Артур Сильвестр.

— Какие неприятные типы, — затрепетала миссис Притчет. — Не думала, что подобные водятся на свете!