Он скрыл улыбку, заметив, что ее стройное тело скрывает мешковатое бежевое платье. И решил, что только доброе сердце могло доверить шитье своих туалетов слепой портнихе.

Намеренно невозможно было создать подобное уродство.

Конечно, чудовищное платье не могло испортить ее сияющей красоты, особенно заметной в утреннем свете. Сердце Фредерика бешено забилось, а мир вокруг растаял и исчез при виде изящного бледного лица и синих, как кобальт, глаз.

Он еще не был полностью уверен, что именно она – женщина его мечты, но не мог и отрицать, что никогда прежде ни одна женщина не пленяла его до такой степени.

Поднявшись на ноги, Фредерик отвесил поклон, когда она остановилась возле его столика.

– Доброе утро, Порция, – пробормотал он очень тихо, чтобы его голос не донесся до горсточки постояльцев, рассыпавшихся по комнате и сидевших за столиками.

– Доброе утро.

Ее лицо сохраняло спокойствие, она тщательно следила за собой, чтобы любопытствующие ничего не заметили, но в ее взгляде сквозила теплота, и это умерило его опасения в том, что его вчерашнее поведение в саду, его страсть и нетерпение могли ее оттолкнуть.

– Я удивлена, что вижу вас в столь ранний час на ногах.

Фредерик скривился, сознавая, что головная боль оставила следы на его бледном лице.

– Я питал надежду, что врачевание головной боли в числе ваших умений и что вы сжалитесь надо мной и принесете еду в комнату.

– Я и в самом деле решила сжалиться над вами.

– Ах!.. – Он позволил своему взгляду скользнуть по ее нежным губам. – Мне следует вернуться в комнату?

На ее щеках появился слабый румянец, скорее, намек на него, она вручила Фредерику стакан, который держала в руке.

– Только если вы желаете насладиться лекарством миссис Корнелл в уединении.

– Лекарством? – Фредерик с опаской понюхал странный коричневый настой. – Воля Господня! Да это пахнет омерзительно.

– Не важно, как это пахнет, уверяю, оно поможет от головной боли, – возразила Порция.

– Если уж мне суждено выпить это пойло, то наименьшее, что вы можете для меня сделать, это составить мне компанию, – принялся он хитроумно торговаться.

Он бы принял хорошую дозу мышьяка, только чтобы побыть несколько минут с Порцией. – Нужно, чтобы кто-нибудь предал земле мои останки.

Она только фыркнула, оценив его поддразнивание, но все же торопливо села напротив него.

– Довожу до вашего сведения, что настойки и мази миссис Корнелл славятся на всю страну.

Все еще разглядывая отвратительную бурду, Фредерик опустился на стул.

– Неужели? Пожалуй, мне стоит поговорить с ней о том, чтобы разлить ее зелье по бутылкам и пустить на поток, – пробормотал он, прежде чем заставил себя сделать глоток этой жидкости. Желудок взбунтовался против адского варева. Господи! Это хуже, чем пить ил. – Может, все-таки не стоит это пить? – простонал он. – Не важно, насколько это действенно. Не верю, чтобы кто-нибудь выложил монету за напиток, имеющий такой вкус, будто его зачерпнули из канавы.

– Я подожду вашего извинения, когда вы почувствуете себя лучше, – заметила Порция, равнодушно взирая, как он борется с приступом тошноты. Черствая девчонка!

Хорошо же! Пожалуй, он заслужил это за свое поведение в саду.

– Вообще-то мне стоит попросить извинения еще до того, как я почувствую себя лучше, – тихо произнес он.

Ее брови взметнулись – она была смущена.

– Почему это?

– Прошлым вечером я вел себя не самым лучшим образом.

– Нет, Фредерик, не извиняйтесь, – властно перебила она. – В этом нет нужды.

Фредерик с трудом удержался, чтобы не захлопать в ладоши.

– По крайней мере, позвольте мне уверить вас, что я не из тех джентльменов, кто постоянно глядит в рюмку.

– Я и не считаю вас таким.

С явным намерением поскорее сменить тему Порция указала пальцем на записную книжку, которую он все еще держал в руке.

– Над чем вы работаете?

С привычной легкостью Фредерик принялся листать страницы и остановился на той, что была испещрена многочисленными набросками. Положив вырванный листок бумаги на стол, он незаметно сунул записную книжку в карман, вшитый в подкладку сюртука.

Фредерик еще не был готов рассказать, почему приехал в Уэссекс. Во всяком случае, до тех пор, пока не узнает о тайных грехах своего отца.

– Откровенно говоря, у меня есть нечто такое, что могло бы вас заинтересовать, – сказал он.

Оглядев наброски, Порция недоверчиво прищурилась:

– Что это такое, ради всего святого?

– Это ряд блоков и шкивов. – На губах Фредерика появилась улыбка. – И они могли бы стать новшеством в вашей гостинице.

Она широко распахнула прекрасные глаза, и против воли из ее уст вырвался смех.