Наконец она глубоко вдохнула воздух и без предупреждения потянула за отвороты халата, обнажая его грудь. Фредерик издал придушенный звук, когда ее губы принялись покрывать поцелуями его обнаженную кожу.

– Я хочу вас, – прошептала Порция, и ее руки скользнули под халат и сжали его плечи.

Несмотря на сладостное и мучительное прикосновение ее нежного рта и потрясение, у Фредерика хватило здравого смысла спросить Порцию, сознает ли она, что предлагает.

– Вы уверены, Порция? Не проснетесь ли вы утром, терзаясь угрызениями совести?

Она запрокинула голову и встретила взгляд его сузившихся глаз.

– Не знаю, что принесет утро, Фредерик. Знаю только, что сейчас я не хочу быть одна. Хочу, чтобы ваши руки обнимали меня. Хочу быть с вами.

– Вы хотите быть моей?

Ее губы изогнулись в улыбке, полной чистого искушения.

– Полностью.

У Фредерика вырвался трепетный вздох, и его свернутое в тугие кольца желание рванулось на свободу, в теле будто произошел небольшой взрыв.

Возможно, завтра он снова станет ее врагом, но сегодня Порция была нежной и податливой.

И впервые в жизни он предпочел жить минутой.

– Значит, так тому и быть.

Порция ощутила момент, когда железный самоконтроль Фредерика дал сбой. Она угадала это по конвульсивному движению его пальцев и по яркому блеску серебристых глаз.

Воздух вокруг них был напоен жаром и электрическими разрядами, но Порция не ощутила яростной всепоглощающей страсти Фредерика. Его губы были нежными, как перышко, когда прикасались легкими поцелуями к ее лицу и спускались ниже по подбородку.

– Моя полуночная роза, – прошептал Фредерик, притрагиваясь губами к ее коже, а прикосновение его усиков вызвало новую вспышку возбуждения, и по спине поползли мурашки. – Я до боли желал вас.

Порция издала еле слышный стон, позволив своим рукам блуждать по разгоряченной шелковистой коже его груди. В прошлый раз Порция была так поглощена собственными ощущениями, что не отвечала на ласки Фредерика. Теперь же впитывала соприкосновение с его кожей, слегка жесткой на ощупь, оттого что грудь была покрыта золотистыми волосами. Порцию пленяла игра мускулов, напрягавшихся под ее пальцами.

Потрясенная этим прекрасным открытием, Порция едва сознавала, что делает, и до тех пор, пока не ощутила легкого дуновения ветерка на своей спине, не поняла, что он расстегнул пуговицы на ее платье и теперь трудился над шнуровкой корсета.

– Да, – выдохнула Порция, почувствовав, как тяжелое платье соскользнуло на пол и она осталась в своей прелестной сорочке. Лишенная уродливого коричневого платья, Порция почему-то ощутила себя восхитительно женственной.

– Я хочу вас, Порция Уокер, – хрипло сказал Фредерик.

Подняв на него глаза, она встретила его обжигающий серебристый взгляд.

– Я тоже вас хочу, Фредерик Смит.

Едва эти слова слетели с ее губ, как его голова опустилась и от яростного поцелуя дыхание прервалось. В этом поцелуе был долго сдерживаемый голод, вырвавшийся, наконец, на свободу.

Будто независимо от ее воли губы Порции раскрылись, приветствуя вторжение его языка. До встречи с Фредериком столь откровенный поцелуй она восприняла бы как оскорбление, но когда ее собственный язык рванулся навстречу его ласке, Порция едва устояла на ногах, потому что наслаждение, как теплый мед, влилось в ее кровь.

Она смиренно признала, что он был тем самым, единственным.

Его прикосновения, его вкус, теплый мужской запах – все вместе пробудило к жизни ее дремавшие чувства. Никто другой не мог бы довести ее до такого лихорадочного состояния.

Выгибаясь, чтобы крепче прижаться к его жесткому телу, Порция задрожала, когда его руки прогулялись по ее талии, а потом ладони нежно прикрыли чувствительные полные груди.

И наконец, когда большие пальцы его рук затеяли игру с ее сосками, Порция почувствовала, что колени вот-вот подогнутся. О, пощады! Острое наслаждение пронзило ее стрелой до самого дна, опаляя по пути каждый нерв.

Она попыталась заглушить стон, ощутив, как Фредерик игриво прикусил уголок ее рта.

– Нет, крошка, не скрывай своих чувств, – пробормотал он. – Я хочу слышать твои сладостные стоны.

Голова Порции запрокинулась, а его жадные, ненасытные губы оставили огненный след поцелуев на ее шее Порция и не рассчитывала, что может скрыть свои чувства. Все ее тело отвечало трепетом на его искусные ласки.

– Как же иначе я узнаю, что ты испытываешь наслаждение? – пробормотал он. – Я не могу скрыть своей реакции на тебя, – сказал он срывающимся голосом, потому что Порция охотно позволила своим пальцам исследовать ощутимое свидетельство его желания. – Черт и все дьяволы!