К несчастью, он знал, что не сможет думать ни о чем другом до тех пор, пока не уладит дела с лордом Грейстоном.

Одним плавным движением Фредерик взмыл в седло и, коротко кивнув Йену, направился по улице.

До конца ночи он надеялся узнать правду. А потом…

Фредерик покачал головой. Он подумает об этом «потом» после всего, что его ждало нынче.

Фредерик придержал лошадь, перед тем как повернуть на дорожку, ведущую к усадьбе.

До этой минуты высокие дубы и широко раскинувшийся парк ничего не значили для него. По крайней мере, это лишь означало его прибытие в дом отца ради еще одного скучного и мучительного визита.

У Фредерика не возникало чувства радости, ощущения, что он вернулся домой, не было врожденного чувства гордости обладанием, и он не думал, как все изменится, когда окончится жизнь его отца.

Теперь же он заставлял себя разглядывать поместье. Ухоженные сады с фигурно подстриженными деревьями и кустами, с фонтанами и греческими статуями. Густые нетронутые леса. Перестроенная оранжерея. Богатые фермерские хозяйства, обещавшие неиссякаемую прибыль рачительному и усердному хозяину. Все это было поистине красиво. Красиво оформленное изящное наследие, в соответствии с богатыми традициями и властью семьи Грейстонов.

И по традиции, все это должно было перейти к нему, если ему удастся заставить отца признать правду.

Фредерик внезапно заторопил коня, а по спине пробежали неприятные мурашки.

Он никогда не был меркантильным человеком. Богатство, накопленное за долгие годы, было не более чем случайным результатом его успеха в делах.

Конечно, Фредерик никогда не принимал во внимание статуи или надворные постройки.

Боже! Не было ничего удивительного в том, что Саймон стал таким болваном и проводил свои дни в праздности вместо того, чтобы сделать приличную карьеру. Можно ли представить что-нибудь, более омерзительное и нездоровое, чем ожидание смерти отца?

Наконец достигнув дома, Фредерик с радостью вручил поводья поджидавшему возле дверей груму и поднялся по ступенькам. Он едва достиг верхней ступеньки, когда дверь отворилась и на пороге появился Морган, взиравший на гостя с выражением, далеким от его обычного бесстрастия. По правде говоря, в чертах его длинного лица запечатлелось нечто, похожее на облегчение.

– О, сэр, как приятно вас видеть! – пробормотал он, провожая Фредерика в коридор и закрывая за ним дверь. – Хозяин опасался, что вы к обеду можете не вернуться из Винчестера.

Фредерик снял и положил свою шляпу и перчатки. При последних словах Моргана его брови удивленно взмыли вверх.

– Лорд Грейстон знал, что я в Винчестере?

Морган позволил себе скромно кашлянуть и повел Фредерика по галерее, огибавшей лестницу.

– Я думаю, хозяин побывал в «Гербе королевы» и там ему сообщили, что вы в Винчестере.

Его шаги замедлились, когда он заметил, что Фредерик остановился перед большим портретом Саймона.

– А мистер Брекфорд присоединится к нам?

– Нет, он остался в Винчестере.

– Очень хорошо. Если пройдете туда, найдете хозяина в библиотеке.

Старый слуга откашлялся, видя, что Фредерик внимательно разглядывает круглое лицо Саймона, похожее на пудинг.

– Сэр?

– Знаешь, мне ни разу в жизни не довелось даже поздороваться с братом, – пробормотал Фредерик и протянул руку, чтобы потрогать тяжелую деревянную раму, – Право, если бы не эти портреты, я мог бы пройти мимо него на улице и не узнать его. Не правда ли, это странно?

– Я думаю, леди Грейстон настаивала на том, чтобы вы не встречались, – смущенно признал дворецкий.

Фредерик ответил отрывистым смехом:

– Вне всякого сомнения, она опасалась, что я могу запятнать ее драгоценного отпрыска своей позорной кровью.

– Скорее, она просто ревнивая кошка, всегда таившая подозрение, что ваш отец предпочитает вас ее сыну с тестообразным лицом, – послышался женский голос откуда-то из дальнего конца холла.

Морган издал придушенный звук, когда перед ними возникла дородная фигура кухарки.

– Миссис Шоу, вы не знаете, что говорите…

– Но это правда, мистер Морган, и вам это известно, – нетерпеливо перебила кухарка. – Сколько обедов и ужинов пережил хозяин, слушая, как леди Грейстон поучает его и упрекает в том, что он проявляет «противоестественное отсутствие интереса» к ее любимому Саймону? Как будто настоящая леди не должна предпочесть читать об успехах сына в газетах, а не любоваться тем, как глупый мальчишка красуется, словно павлин, и думает только о том, какого цвета сюртук надеть на бал у Петерсонов.