– Что говорят между собой муж и жена, вас не касается, миссис Шоу. – Морган ухитрялся смотреть на кухарку презрительно и свысока, хотя она была выше на добрый дюйм. – Мы здесь для того, чтобы служить, а не судить.

Миссис Шоу презрительно фыркнула:

– Я служу не хуже всякого другого, но у меня есть и глаза, и уши. – Она с понимающей улыбкой посмотрела на Фредерика: – И я могу отличить аристократию от черни.

Чувствуя приближение стычки, Фредерик отошел от портрета и легонько похлопал по плечу свою дородную верную покровительницу.

– Благодарю вас, миссис Шоу, но я не хочу, чтобы ради меня вы рисковали своим положением. – Ему удалось даже натянуто улыбнуться: – Для Оук-Мэнора было бы большим несчастьем и преступлением потерять ваше волшебное искусство в кухонном деле.

На губах миссис Шоу появилась слабая улыбка, она просияла от его неприкрытой и бесстыдной лести.

– Да, я именно это и имею в виду… Высокое качество. Это всегда заметно.

– Да, волшебное прикосновение, волшебное искусство, – пробормотал сквозь зубы Морган и направился к лестнице. – Хозяин вас ждет, сэр.

Следуя по лестнице за ощетинившимся дворецким, Фредерик обдумывал безыскусные слова кухарки.

Качество. Высокое качество. Что, черт возьми, она имела в виду?

Неужели то, что его мать была дочерью врача, а не простого фермера? Или то, что его родители обменялись обетами перед викарием, означало очищение запятнанной грехом крови? Или…

Черт возьми! Фредерик ведь остался тем же самым человеком, каким был до приезда в Уэссекс, и все же… все изменилось. Клочок бумаги – и весь мир будет смотреть на него гораздо снисходительнее, чем когда он был Фредериком Смитом.

Это его смущало и нервировало.

Наконец добравшись до библиотеки, Фредерик подождал, пока Морган доложит хозяину о его приезде и бесшумно исчезнет в коридоре.

Резко повернувшись от окна, возле которого стоял, лорд Грейстон смотрел на сына со сдержанным удовольствием.

– Ты здесь, Фредерик. Я боялся… – Он умолк и откашлялся. – Я не был уверен, что ты сможешь присоединиться ко мне.

– Это решение было принято в последнюю минуту.

– А! – Голубые глаза смотрели на бледное лицо Фредерика недоверчиво, возможно, потому что отец ощутил не отпускавшее сына яростное напряжение. – Иди и сядь у камина. Выпьешь шерри?

Фредерик, повинуясь инстинкту, шагнул к веселому огню, хотя и сознавал, что едва ли жар камина принесет ему облегчение.

– Откровенно говоря, я думаю, что в такой вечер лучше выпить бренди, – сказал он, вставая у камина и опираясь на каминную полку, пока отец осторожно наливал янтарный напиток.

– Дед основал этот погреб в год рождения моего отца. Думаю, тебе напиток понравится.

– Благодарю.

Фредерик одним духом осушил стакан с огненным напитком. В этот момент он не имел ни малейшего желания смаковать выдержанный бренди.

– Морган сказал, что вы посетили «Герб королевы».

– Да. – Взгляд бледно-голубых глаз обратился к огню. – Я был обеспокоен.

– Обеспокоены? – Фредерик издал отрывистый смех. Этот человек всю жизнь посвятил тому, чтобы доказать, что его ничуть не волнует судьба старшего сына. – Почему?

Изящно очерченные скулы отца окрасил едва заметный румянец.

– По части сплетен сельская местность сильно отличается от Лондона. Слухи о твоей стычке с Гриффином дошли до меня еще до обеда.

– И вы бросились в гостиницу проверять, остался ли я невредим?

Брови лорда Грейстона сошлись над переносицей, потому что в тоне Фредерика он различил намек на насмешку.

– Миссис Уокер заверила меня, что с тобой все в порядке и ты сумел дать сдачи.

– Это было нетрудно. Мне случалось драться с трубочистами, которые были много опаснее.

– Не сомневаюсь, но ты мог бы проявить большее благоразумие, – пробормотал отец. – Гриффин и его друзья – глупые молодые люди, испорченные богатством и отсутствием какой-либо ответственности.

Хотя Саймон не был упомянут, его имя будто повисло в воздухе молчаливым упреком.

– Они такие же, как большинство денди, наводняющих Лондон.

– И это одна из многих причин, почему я предпочитаю тишину и покой этого поместья. Не могу выносить общества развязных болванов, не умеющих делать ничего лучшего, чем досаждать приличным и достойным гражданам, трудящимся на благо общества.

– Достойным гражданам? – Фредерик поднял брови и намеренно не сводил глаз с отца, удерживая его взгляд: – Ну, найдется немного людей, кто счел бы меня приличным и достойным. Ведь, в конце концов, я незаконнорожденный. Разве не так?