Последнее «карающее» действие имело место почти двести лет тому назад – и с тех пор никто, по сведениям учёного, не изобретал и не пытался изобрести ничего «запретного». Видимо, страх разгневать местного «Всевышнего» настолько глубоко засел в умах местных изобретателей, что они направляли свои усилия на иные области. Во всяком случае, насколько знал Чжу Дзы-чэн, во всех известных ему странах этой грани дело обстояло именно так.

Правда, у Богдана имелась ещё одна гипотеза, в которую он очень хотел верить: всё обстояло именно так потому, что именно двести лет тому назад властители «мира сего» просто-напросто исчезли.

Хотя, только подумав о подобном варианте, Богдан тут же увидел некоторую нестыковку. Дело в том, что исчезновение неизвестных Творцов никоим образом не объясняло наличие во дворце современных Богдану вещей с Земли – например, французских коньяков!

Разумеется, как ему пояснил Главный Компьютер, коньяк не лежал в закромах, а синтезировался обслуживающими автоматами, но чтобы синтезировать нечто конкретное, надо иметь образец или эталон. Так вот, для пары бутылок «Мартеля» и «Арманьяка», которые он в своё время успел получить, эталонами, судя по этикеткам, являлись бутылки, выпущенные в 1958 и 1967 годах соответственно! Так что хозяева дворца никак не могли исчезнуть двести лет тому назад.

Данный довод тут же породил другую гипотезу: могло статься, что во дворец проник кто-то из землян – так же, как это случилось с Богданом. Этот землянин или земляне возвращались хотя бы раз на родину и натаскали образцов земных продуктов и вещей, которые им хотелось бы иметь здесь. Куда исчезли эти земляне, было уже вторым вопросом – сам Богдан уже мог не раз сгинуть, да и сейчас он пока ещё во дворец не вернулся.

Правда, и это никоим образом не объясняло исчезновения Творцов.

Что касается медленного местного прогресса вообще, то этому могло иметься ещё одно объяснение, которое Богдан сформулировал как составляющую его многопрофильной «рабочей гипотезы»: быстрота развития общества обратно пропорциональна средней продолжительности жизни. Здесь мэтр Чжу Цзы Чен во многом соглашался с Богданом – с одной стороны, он и жалел людей Земли, живших не более семидесяти–восьмидесяти лет, с другой изумлялся тому, что его предки уже спокойно летают по небу в «стальных птицах» или мчатся по дорогам со страшной по здешним меркам скоростью.

Несмотря на увлекательность таких бесед, Богдан дождаться не мог, когда они доедут до города Ли-Инь. Ведь для обеспечения более достоверного алиби для учителя Чжу требовалось появиться в «центре» местной промышленности и хоть как-то использовать познания путешественника в металлургическом деле.

Первый день в городке Богдан побывал на местном железоделательном «заводе». Вообще, это был действительно завод, хотя и примитивный по земным меркам. Но количество старинных домен, один вид которых живо напомнил Богдану лекции по истории металлургии, как бы то ни было, впечатляло.

Заводы принадлежали императору – в стране Чжун Го существовала государственная монополия на выплавку железа. Ряды домен тянулись не меньше чем на километр. Вдоль них сновали повозки, подвозившие горючий материал и шихту, сотни рабочих в толстых войлочных передниках, обливаясь потом, разливали жидкий металл в формы и развозили остывшие чушки на кузницы и склады. Производство впечатляло, одним словом.

Богдан дал несколько советов относительно легирования стали, которые, судя по всему, были очень полезны местным знатокам плавильного дела, после чего, уже под вечер, они с учителем Чжу отправились на постоялый двор готовиться к прощанию.

Поздно ночью, когда все, кроме мэтра, Богдана и троих доверенных воинов, уже спали, учитель, оставшись с землянином наедине, обнял его и сказал почти растроганно:

– Как бы я хотел быть моложе и отправиться с тобой. Но, увы, высшие силы распорядились иначе, и я встретил тебя слишком поздно. Я понимаю, что знание, которым ты владеешь, нельзя приносить в наш мир, поэтому я тебя и отпускаю, мой дорогой Богдан. Уходи, и очень прошу тебя: не принеси зло в наш мир. Однако, если ты когда-нибудь исполнишь то, что говорил мне и станешь путешествовать по нашему миру, я буду рад, если ты найдёшь способ заглянуть ко мне в мой университетский домик.

– Вы не опасаетесь гнева императора, учитель Чжу? – напрямик спросил Богдан.

– Немного опасаюсь, – сокрушённо покачал головой мэтр, – но у нас нет выбора. Я уверен, что всё обойдётся – мы ведь придумали план, который всё вполне достоверно объясняет, не правда ли?

– Надеюсь, – не столь уверенно ответил Богдан.

– В дороге опасайтесь чжунь-чженей…

Слово показалось юноше знакомым – вроде бы, слышал на уроках истории, но вспомнить что-то конкретное, связанное с ним, Богдан не мог.

– Это работорговцы. Они встречаются в пустынных землях у Жёлтой реки на нашем берегу – у императора не хватает отрядов на патрулирование границы, и работорговцы имеют право на охрану тех территорий от арабов. Хотя на деле они больше вступают с ними в сговоры по контрабанде и торговле людьми. Но сейчас они не должны попасться тебе – они в это время уходят дальше на восток, там у монголов идёт крупная торговля людьми. Кроме того, у тебя есть трое верных воинов и оружие, чтобы не дать захватить себя слишком легко, если, к несчастью, вы встретите чжунь-чженей.