Саоми внимательно смотрел в лицо седого воина, чуть щурясь: блики, исходящие от трона, украшений вокруг и отраженные полированным мрамором пола, слепили глаза. Злость поднималась в груди и тут же обрывалась в пустоту.

— Я считаю до трех, — предупредил Кирон. Приближаться к саоми он поостерегся и вернулся к возвышению, на котором стоял трон. Купаясь в солнечных лучах, золотые змеи за его спиной будто едва заметно шевелились и шипели, сверкая рубинами глаз.

— Раз, — Кирон медленно поднял руку, — два…

Ярат обвел взглядом стоящих у стен солдат, словно запоминая лица, усмехнулся и, повернувшись спиной к трону, медленно пошел в направлении дверей. Они распахнулись будто сами собой, и двое конвоиров последовали за саоми: Кирону необходимо было убедиться, что бунтарь покинет дворец.

Удивленное лицо Эрвина слегка расплылось — у саоми кружилась голова, но он не собирался показывать слабость перед «серо-фиолетовыми», поэтому шел вперед, глядя под ноги и стараясь не споткнуться.

Эрвин держался рядом, тревожно посматривая на спутника. Они миновали широкие приемные, спустились по центральной лестнице и оказались на высоком крыльце. Эрвин первым сбежал по ступеням и подвел лошадей. Ярат не стал забираться в седло — пошел по главной аллее, держась за уздечку светлой кобылы, чтобы не упасть.

Агнета отворила калитку и словно не удивилась, увидев Ярата, который практически сполз с лошади, не желая принимать помощь от Эрвина. Она молча пропустила его в дом. Было тихо, и в просторной столовой так не хватало шума детских голосов, и зычного баса самого хозяина. Слова соболезнования застряли в горле, Ярат смог только спросить про Фраена и узнать, что тот жив-здоров, только вот вышел и неизвестно, скоро ли вернется.

Агнета сама провела гостя в соседнюю комнату, где на широкой кровати лежал, скрестив на груди руки, кузнец Саймор. Свет почти не пробивался сквозь плотную занавесь на окошке, у изголовья горела свеча.

— Можно я побуду здесь немного?

— Да, конечно, — шепотом ответила женщина и вышла, притворив дверь.

Ярат присел на низкий табурет и, уперев локти в колени, опустил на ладони голову. За окном щебетали птицы, встречая весну, но приглушенные звуки казались сейчас нереальными, потусторонними.

Подъезжая к дому кузнеца, Ярат попросил Эрвина возвращаться без него. Сюда он пришел не столько для того, чтобы попрощаться с Саймором, сколько чтобы спрятаться на некоторое время ото всех, передохнуть, привести в порядок мысли. В полутьме, рядом с обряженным в чистую, праздничную одежду телом кузнеца, Ярат понемногу приходил в себя и даже едва не задремал: прогулка во дворец стоила ему немалых усилий.

Пламя свечи трепетало, тени дрожали. Саоми смотрел на спокойное лицо Саймора, и ему казалось, что под пышными светлыми усами прячется понимающая улыбка.

"Вот кому бы жить еще и жить, — подумал Ярат. — Дети, внуки, семья… Почему же так получилось? Почему он погиб, а я выжил, хотя и совершенно к этому не стремился? Почему?.."

"Значит, ты еще нужен на этом свете" — почудился уверенный голос Саймора.

— А ты?

Саоми перевел взгляд на свечу, огонек вздрогнул и погас.

— Я прожил достойную жизнь и вырастил сына, — ответила темнота.

Агнета долго отпаивала его отваром душистых трав, Ярат почти не ощущал запаха, только грел пальцы о глиняную кружку, пил горячую жидкость, но долго не мог унять охвативший тело озноб.

— Да у тебя жар, — Агнета потрогала лоб саоми, стараясь не задеть повязки. — Может, останешься у нас, переночуешь? Правда…

Она оглянулась на дверь, за которой лежал Саймор.

— Мне некуда идти, — прошептал Ярат, глядя на поднимающийся от заново наполненной кружки пар.

— Как? — его признание почему-то потрясло молодую женщину. — Неужели тебя никто не ждет?

Саоми поморщился, вздохнул.

— Ждет. Инга.

Ярат очень хотел остаться, но решил, что не стоит доставлять лишние хлопоты семье Саймора. Родные готовились проводить кузнеца в последний путь, поэтому, когда вернулся Фраен, Ярат попрощался и, не без труда забравшись в седло, медленно поехал к дому Риона Манна.

В уютном домике старушки Риханны было чисто и светло. Легкий ветерок раскачивал куст шиповника за окном, и ветви с набухшими почками бились в стекло. Ярат, вооружившись молотком, чинил старенький стул с высокой резной спинкой, я разогревала обед, а сама хозяйка сидела на лавочке, умиленно наблюдала за нами и ни во что не вмешивалась.

Мы с Яратом покинули столицу в тот же день, на старенькой повозке, вместе с Айланом и несколькими волошцами, спешившими домой. Увидеть Даена до отъезда нам так и не удалось.