— А, ты опять с нами!

— Как будто ты не знал, как будто случайно «забыл» тот джин в моей квартире.

И вдруг я увидел себя со стороны. Несчастный нытик. Как будто Саттон во всем виноват. Кинул ему банку пива.

— Кончай за мной ходить, договорились?

— Будет сделано.

Мы молча выпили. Потом он сказал:

— Я был на похоронах.

— Не то что я…

— Мне нравился старый негодяй. Он был веселым маленьким пердуном.

— Его сын теперь заправляет в пивной.

— Ну да? И какой он?

— Выставил меня оттуда.

Саттон громко расхохотался, а я сказал:

— Большое спасибо.

Бутылка шотландского виски не долго оставалась закрытой.

Саттон сказал:

— Плантер снова это сделал.

— Может, не он? Вдруг это и в самом деле самоубийство?

— Да будет тебе, Джек. Ты сам не веришь тому, что говоришь. После того как мы его прижали, он взял и убил еще одну девушку. Нам назло.

— Мы ничего не можем доказать.

— Значит, ты разрешишь ему улизнуть?

— А что я могу?

— Пристрелить его.

Я посмотрел Саттону в лицо. Не похоже, чтобы он шутил.

На следующее утро я был в скверном состоянии, но соображал, что к чему. Накануне лег в постель днем и, что удивительно, так там и остался. У меня все болело, но пока еще терпеть было можно. Я согнулся над кружкой кофе и что-то бормотал. Раздался стук в дверь. Джанет.

Она сказала:

— Ой, простите, я попозже зайду.

— Подождите минут десять, и я выметусь отсюда.

Она осталась стоять в дверях, и я рявкнул:

— Что-нибудь еще?

— Ваш брат. Надеюсь, я правильно сделала?

— Все нормально.

— Он очень милый, обещал подарить мне картину.

— Да, он это может.

— Ладно, не буду вам мешать.

Я посчитал свой выигрыш. Разложил деньги на кровати и любовался ими. Затем достал конверты. В один отложил часть для парня, который назвал мне лошадь. В другой — для Пэдрига, старого пьяницы. Еще один конверт — для Кэти Б., подарок на свадьбу. Вот и все.

Пора навестить Шона. Можно было доехать до кладбища на автобусе, но я решил пройтись, проветриться. Это длинная прогулка. От Эйр-сквер к Вудки, затем по Дайк-роуд к мосту. И оттуда уже до кладбища рукой подать. Я помню старые ворота кладбища. Теперь их нет. Фотография этих ворот, которую сделала Энн Кеннеди, висит в пивной «У Кенни» и под ней — строчки из Джойса.

Ноги мои болели в унисон с головой. Я не собирался заходить к отцу. По правде говоря, мне было стыдно. Не хотелось появляться у него после того, что я натворил за последние недели.

Быстро нашел могилу Шона. Она была засыпана яркими цветами. Временный крест — как прощальная песнь. Будь на мне кепка, я бы ее снял.

Перекрестился. Некоторые привычки всплывают иногда совершенно неожиданно, сами собой.

— Шон, мне ужасно тебя не хватает. Я тебя не стою. Я снова пью, ты наверняка очень разозлился бы. Прости, мой бедный друг, что я оказался таким неудачником. Теперь даже нет пивной, куда я мог бы пойти. Я часто буду навещать тебя. А твой сын — засранец.

Я заплакал бы, если бы мог. Уходя, взглянул в сторону могилы отца. Около нее на коленях стояла женщина. На одно восхитительное мгновение я подумал, что это Энн. Испытал приступ радости.

Но это была моя мать. Склонив голову, читала молитву. Я кашлянул. Она подняла глаза:

— Джек?!

Я протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Отметил, какая она стала хрупкая. Суставы на пальцах распухли от артрита. Конечно, она, как всегда, была в черном. Я сказал:

— Не знал, что ты здесь бываешь.

— Ты очень многого не знаешь, Джек

— Не сомневаюсь.

Она взглянула на могилу и сказала:

— Давай пойдем куда-нибудь выпьем чаю?

— Гм…

— Я заплачу. Возьмем такси… Можно пойти в кондитерскую. У них дивные плюшки.

Я покачал головой. Она добавила:

— Я принесла букет на могилу Шона. Тебе будет его не хватать.

— Справлюсь.

— Я заказала для него мессу. В церкви Святого Августина. Там это стоит всего фунт.

Я чуть не сказал: «Правильно, ищи самую выгодную ставку, дешевая стерва». Но сдержался.

Она продолжала:

— Он любил ту церковь. Каждое утро ходил туда к мессе.

— Слушай, мне… пора.

Может, она и сказала «пока, Джек», но я не услышал. Шел и чувствовал на себе ее взгляд.