— Ну и что вам сейчас нужно, прощение?

Он опустил голову:

— Я возродился духом.

— Как мило.

— Нет, правда. Я уволился из полиции и ушел из охранной фирмы. Теперь собираюсь работать на ниве Господа.

Я отпил глоток кофе. Горький, как неуслышанная молитва.

— Говорят, вы все еще занимаетесь этим делом, самоубийством юной девушки.

— Да.

— Я хочу помочь. Искупить свой грех. — Он протянул мне листок бумаги: — Тут мой телефон. У меня все еще сохранились связи, так что если что-нибудь понадобится…

— Господь будет на моей стороне, так?

Он встал:

— Не надеюсь, что вы поймете, но Он нас любит.

— Приятно слышать.

Он протянул руку:

— Без обид, хорошо?

Я руку проигнорировал и сказал:

— Шагай.

Когда он ушел, я взглянул на листок. Там стояло его имя

и номер телефона.

Я хотел было выбросить бумажку, но передумал и сунул в карман.

Зашел в цветочный магазин. Увидел ту же девушку, у которой покупал розы. Она улыбнулась:

— А я вас помню.

— Я тоже.

— Помогло?

— Что?

— Розы, которые вы подарили даме, помогли?

— Хороший вопрос.

— А… жаль. Хотите попытаться еще раз?

— Не совсем.

— А что?

— Мне нужен венок.

Ужас на лице, потом вопрос:

— Она умерла?

— Нет… нет, умер другой, мой друг.

— Мне очень жаль.

Мимо прошел маленький священник.

— Здравствуйте, — сказал он.

Я давненько не видел такого жизнерадостного лица.

Девушка спросила:

— Вы знаете, кто это?

— Маленький священник.

— Он епископ.

— Не может быть!

— И ужасно милый.

Я поразился. В детстве я встречал епископов, которые правили на манер феодальных лордов. То, что высокопоставленного сановника можно встретить на улице, где его почти никто не узнает, такого я не ожидал.

Девушка сказала, что, если я напишу на листке имя и адрес, она проследит, чтобы венок доставили на место.

— Вряд ли вам захочется ходить с ним, — добавила она.

Я немного развеселился, представив, как прихожу с венком в букмекерскую контору, но передумал.

Девушка внимательно рассмотрела меня и сказала:

— Наверное, в молодости вы были очень даже ничего.

Букмекерская контора Харта располагалась в стороне от Ки-стрит. Три поколения Хартов владели лавочкой. Затем все местные конторы скупили большие английские фирмы. Харт взял деньги и тут же открыл новую лавочку рядом. Город был в восторге. Не часто удается вставить англичанам пистон с финансовой точки зрения.

Я давно знал Тома Харта. Когда я вошел, он сидел в облаке сигаретного дыма, склонившись над таблицами.

— Джек Тейлор! — воскликнул он. — Каким ветром?! Это что, рейд?

— Я уже не служу в полиции.

— Все так говорят…

— Хочу поставить на лошадь.

Он развел руки, как бы обнимая все помещение, и заявил:

— Ты пришел туда, куда надо.

Я назвал ему имя и спросил, какая выдача. Он сверился с распечаткой:

— Тридцать пять к одному.

Я написал заявку и положил на нее всю свою наличность.

Он прочитал, понизил голос и спросил:

— Ты это серьезно?

— Абсолютно.

Два других игрока, изучающих собачьи бега, учуяли перемену в атмосфере и стали напряженно прислушиваться.

Том сказал:

— Джек, я букмекер, но ты свой парень. В этой гонке есть фаворит, он обязательно победит.

— Все равно.

— Я только хочу помочь тебе.

— Так ты возьмешь мои деньги?

Он пожал плечами. Их, видно, этому в специальной школе для букмекеров учили.

— Ладно, увидимся.

— Обязательно.

Я снова проверил заявку и направился к выходу. Один из игроков окликнул меня:

— Джек!

Я остановился, дал ему себя догнать. Он был бледный, будто всю жизнь просидел в бухгалтерской конуре. От него прямо воняло никотином. В глазах хитрость смешалась с робостью. Над таким взглядом надо годы работать. Он был навеселе. Одарил меня улыбкой обреченного и спросил:

— У тебя что-то есть?

— Ну не знаю, можно ли этому верить…

— Будет тебе, Джек, дай мне подсказку.