Не дожидаясь ответа, я отодвинул створку и вошел решительным шагом:

–  Капитан, я…

И тут я остановился как вкопанный. Он по-прежнему сидел в кресле, уткнувшись лицом в стол. Без сознания. Или мертвый.

Я помог Маргарите оттащить бесчувственное тело Фукса в лазарет. Разговаривая с ним, она была готова сорваться в слезы, но теперь ее глаза были сухи и взгляд озабочен.

–  Тебе лучше отправиться в рубку,- сказала она, как только мы взгромоздили Фукса на стол.

–  Верно,- согласился я.

Но тут Фукс приоткрыл один глаз и схватил меня за рукав двумя пальцами…

–  Скажи… Амар…- голос его звучал совершенно неразборчиво, жутко было слышать, как такой сильный человек говорит голосом младенца, еще не освоившего слова. Лицо его при этом скривилось в гримасе боли.

–  Не беспокойся,- ответил я, сжав его плечо.- Я позабочусь обо всем.

–  Жуки… Острый угол подъема.

Я кивнул с совершенно уверенным видом, чтобы у него не оставалось и тени сомнения в том, что я справлюсь.

–  Я знаю. Все будет в порядке.

–  Ты сделал… все хорошо, там, на… поверхности.

Я заставил себя улыбнуться. Как ни было плохо капитану, в данный момент я не мог пропустить такую похвалу мимо ушей. Похвала от капитана была весьма редким подарком.

–  Спасибо.- Затем, словно подчинившись внезапному импульсу, я добавил: - Отец.

Он попытался улыбнуться в ответ, но не смог. Только что-то промямлил, но голос звучал настолько неразборчиво, что я даже не уловил смысла сказанного.

Я еще постоял, не снимая руки с плеча капитана. Затем его глаза закрылись и медицинские мониторы, которыми окружила его Маргарита, тут же пронзительно взвыли.

–  Убирайся,- прошипела она.

И я ударился в бегство. На капитанский мостик.

Амарджагаль по-прежнему восседала в командирском кресле, там же, где я застал ее в прошлый раз. Казалось, она так и не покидала его ни разу за время моего отсутствия. Вид у нее был крайне усталый.

–  Когда следующая вахта?
– спросил я.

Ее познания в английском были весьма скудными. Может, именно поэтому она производила впечатление такой молчаливой и серьезной женщины, и недаром Фукс выбрал ее себе в заместители. Я повторил свой вопрос, стараясь говорить как можно медленней и громче. Взгляд ее скользнул к электронным часам на панели дисплея.

–  Сорок две минуты.

–  А когда мы входим в верхний слой облаков?

И вновь мне пришлось перевести свои слова на язык человеческих жестов и мимики, прежде чем она ответила:

–  Полтора часа.

Я подошел к пульту связи и, перегнувшись через плечо сидевшего там сменщика, включил программу-переводчика. Вахтенный только посмотрел на меня, но ничего не сказал.

–  Амарджагаль,- заговорил я, тщательно обдумывая каждое слово,- я сменю тебя на час. Отдохни и возвращайся, когда мы будем вступать в верхний слой облаков.

Синтетический голос компьютера повторил мои слова на незнакомом языке ее народа. Затем Амарджагаль что-то спросила.

–  Какое ты имеешь право отдавать приказы?
– ровно, без всякого выражения, спросил синтезированный голос.

–  Я принимаю командование кораблем,- объявил я, не сводя с нее взгляда.

Она растерянно (или рассерженно?) заморгала, когда компьютер перевел мои слова.

–  А что с капитаном?

–  Капитан в лазарете,- объявил я.- Я говорю за него. Всем придется надеть шлемы при вхождении в облака, причем сделать это надо будет по моей команде.

Амарджагаль посмотрела на меня в затянувшейся паузе, пытаясь осознать сказанные компьютером слова. А может быть, и обдумывая их. Но ее стоическое лицо, всегда сдержанное, и темные непроницаемые глаза не выразили ничего.

–  Ты не капитан,- наконец объявила она.

–  Я - сын капитана,- сказал я.- И буду замещать его, пока он не поправится. Все понятно?

У меня не было ни малейшего представления о том, как она отреагирует. Она просто смотрела на меня, не сводя глаз и пытаясь сообразить, как действовать в новой ситуации. Амарджагаль осталась верна Фуксу во время восстания Багадура. И сейчас, если она примет меня как командира, весь остальной экипаж последует ее примеру. Если же она этого не сделает, тогда все может прийти к хаосу или, того хуже, к новому бунту.