–  Как корни дерева?
– догадался я.

–  Точно. С точностью до наоборот. Потому что эти корни растут вверх.

–  В таком случае ты не находишь сходство с Венерианской мухоловкой?
– проявил я свою биологическую эрудицию.

–  Ты это про орхидею?

–  Да. Про плотоядный цветок.

–  Но это земное растение достаточно безобидно и пожирает лишь мух и мелких насекомых.

–  Вот-вот. Именно насекомым я себя и почувствовал в этих объятиях. Интересно, а чем же она все-таки питается, в отсутствии космонавтов?

Маргарита снова загадочно пожала плечами.

–  Может быть, органическими материалами, выпадающими с облаков?
– предположила она.

–  То есть этаким своеобразным поднебесным планктоном.

–  Да, жуки в облаках не вечны, постепенно вымирая, поколение за поколением, они образуют «планктон», усеивая им нижние слои атмосферы.

–  Как же они там не сгорают? Маргарита опять задумалась:

–  Ветра?

–  Точно. Они переносят планктон с места на место, а осьминог…- Мне понравилось это сравнение поверхности Венеры с дном океана, и я бросился развивать его. По моим допотопным представлениям, на самом дне в норе сидит громадный кальмар или другой головоногий моллюск, вероятно, размером с Венеру, и своими жадными щупальцами высасывал все питательное из «воды», то бишь атмосферы планеты.

–  Планктоном питаются киты,- перебила меня Маргарита.- И то не все.

–  Но должны же быть небольшие видоизменения. Скажем, все-таки другая планета. Пофантазируй.

–  Я не ксенобиолог,- отрезала она,- чтобы фантазировать. Мое дело - спасать тебя и весь остальной экипаж и попутно заниматься экспериментами. Если это возможно,- подчеркнула она.

–  А как же твои Нобелевские премии?
– не удержался я от подколки.

Она посмотрела на меня совершенно спокойно:

–  Они мне не нужны,- точно так же спокойно ответила она. И я понял, что это не бравада. Передо мной сидела загадочная девушка с мистическим женским именем, удивительного происхождения. Она не вышла из морской пены, как Афродита, она родилась в новый век технологий, клонированная от своей матери, и стала залогом бессмертия Дезирэ Дюшамп, сгоревшей в атмосфере планеты. И все ради того, чтобы спасти память о моем брате. Я мужественно сжал кулаки и проглотил горькую слезу.

–  Подожди,- попросил я, чтобы отвлечься.- Ты что-то рассказывала об органическом материале, о «манне небесной», падающей с облаков?

Маргарита покачала головой.

–  Дело в том,- продолжала она,- что я не нашла ни следа органических материалов. По идее, если эти жуки не бессмертны и не поедают друг друга, то они могут падать, оседая вниз,- но тут же сгорают над планетой, там, где температура переваливает за сто и выше градусов. В принципе, температуры горения бумаги, 451 градуса по Фаренгейту, им бы вполне хватило…

–  …чтобы обуглиться, окочуриться и так далее?

–  Вот именно.

–  Так чем же они питаются там, на поверхности планеты, эти щупальца?

–  Пока на этот счет у меня самые смутные предположения,- призналась Маргарет.- Вот почему мы должны еще раз вернуться туда и заняться более серьезным изучением флоры и фауны Венеры.

«У тебя с головой все в порядке, девочка?» - подумал я, но не сказал этого вслух. Что ж, кому-нибудь надо этим заняться. И если начальником экспедиции станет Маргарита, я готов составить ей пару, став… ее капитаном. Или как минимум спонсором.

Да, мы открыли целый мир, который предстоит осваивать. Мы выполнили задачу, которую поставил перед собой Алекс. Новый мир биологии. В твою честь, Алекс. Ну и для остальных: Микки и Гринбаума, например.

–  Что ты там улыбаешься?
– услышал я голос Маргариты. Я открыл глаза и опять с радостью увидел ее. Я даже не

заметил, что улыбнулся в своих размышлениях.

–  Мой брат Алекс,- произнес я.- Ведь мы бы ничего не открыли, если бы он не полетел сюда первым.

Взгляд Маргариты стал озабоченным и сосредоточенным.

–  Да, его имя должно остаться в веках.

–  Это его право,- произнес я словно клятву.- Это его подарок всему человечеству.

Маргарита вскоре ушла, и я забылся сном. Я помню, что мне снилось: что-то про Алекса и моего бывшего… Мартина Хамфриса, как я теперь его называл. Но как только я проснулся, все развеялось. И чем больше я пытался вспомнить этот сон, тем труднее это удавалось - все равно что ловить руками дым. А мне снилось, что мои руки горят и я ловлю поднимающийся от них дым, который непрерывно ускользает от меня.

Проснувшись, я увидел, что все шланги, трубки и иголки отсоединены от меня. «Интересно,- подумал я,- сколько же я спал?» Я ожидал, что с минуты на минуту появится Маргарита: может быть, она ненадолго вышла. Но я так и пролежал четверть часа в бессильном и беспомощном ожидании: она не показывалась. Наверное, вспомнил я, работает над этой конечностью, которая зацепилась за броню «Гекаты».

Ошарашенный и задетый таким невниманием к моей персоне, я откинул простыню и встал, точнее, сел. Голова у меня легко закружилась, но не от того, что я встал, а от того, что под простыней я оказался совершенно голым. И, насколько мог оглядеться, нигде не замечал своей одежды. Чьих же это рук дело?