— Да, началось с Данте, но вас-то это не касается.

Я брал у него уроки и… А знаете, он всех предпочитал учить по Данте. А учеников у него было много. Что я говорю? — как в беспамятстве, пробормотал он. — Да, «любовь, любить…». Не важно. И помню тот четверг…

— Когда вы мне позвонили? — робко спросила Галина.

— Нет, — опомнился тот. — Зачем — тот? Это было за неделю до того. Тогда я и листовку с вашим телефоном взял из ящика. Наверное, уже тогда знал, что решусь… Сам бы не решился, но раз уж так…

— Да о чем вы? — Галина торопливо переложила трубку к другому уху. — Говорите, говорите! Я здесь, я вас слушаю!

— Понимаете, — это был уже не голос, а тень голоса. Даже не шепот, но Галина различала каждое слово. — В тот миг, когда я увидел это, я его возненавидел.

Как он мог?

— Мог — что? — Она даже привстала с кресла. — Даня, Данечка, я тут, я вас слушаю, говорите со мной!

— Перестаньте, — очень устало ответил ей тот. — Я вам никто. Вы так ласковы со мною только из вежливости.

Галина смолчала, хотя могла бы с чистой совестью признаться, что вежливость тут ни при чем. Этот парень, которого она и в глаза-то не видала, был ей не безразличен. Она и сама не понимала, отчего так прониклась его бедами — а что беды были, да не выдуманные, а настоящие, Галина знала. Этот тихий, отчаявшийся во всем голос сделал с нею то, что для психолога означает провал — пробудил в ней чувства! И разве она могла теперь судить о нем адекватно? Ей было жаль парня, и она сама не понимала, отчего?

— И мне бы, дураку, молчать, уйти а тень, а я… — продолжал тот. — Помню ту неделю. Я, в самом деле, варился в аду. Начал даже пить. На уроки к нему больше не ходил. Потом… Боже! Зачем я это сделал! Помню, как вошел туда. Я вру, когда говорю, что не помню. Помню все, и очень даже отчетливо. И его голову, пробитую. И свою руку в крови. И как я шел по улице в магазин, за коньяком. В одном костюме. Было холодно, поднималась метель. И продавщицу помню, и как я вдруг увидел кровь на руке и стал ее прятать. И был еще какой-то человек…

Он умолк и Галина в панике воскликнула:

— Даня, я здесь!

— И я… Здесь пока еще, — полумертвым голосом откликнулся тот. — Потом, потом… Почему я не умер сразу? Я бы успел умереть. Но все тянул, а потом приехала милиция. Меня спасли. Какой я слабый… Правильно говорила моя тетка — я ни на что не гожусь. Но ничего, все будет хорошо.

Последние слова он произнес таким тоном, что Галина прикусила нижнюю губу. Ничего не будет хорошо — это было ясно.

— В какой больнице вылежите?

— Не важно. И запомните, на тот случай, если с вами будет разговаривать следователь, — его голос неожиданно зазвучал мужественно и твердо, — это я убил Алексея Михайловича. Я — и только я!

— Даня! — воскликнула она. — Послушайте и меня! Те ваши три звонка, в ту ночь, с четверга на пятницу, не произвели на меня впечатления, что вы убийца!

Даня! Я не первый год занимаюсь своим делом и сразу могу сказать, что вы были в состоянии аффекта! Вы не понимали что делаете и что говорите! Выи сейчас не понимаете!

— Два, — ответили ей, и сперва она не поняла, о чем речь. Однако парень все объяснил. — Я говорил с вами два раза.

— Три!

— Два, — твердо повторил он. — Да, я звонил три раза, но в первый раз бросил трубку, как только услышал ваш голос. Я же трус. Мне и на звонок было трудно решиться. Все; что у меня получается хорошо — это истерики.

— Постойте! — она схватила истрепанный журнал и перелистала страницы. — Вот! Четверг! 23.15. Тема: не с кем поговорить, вы от меня отделываетесь. У меня кое-что случилось. Кажется, убили человека. Антиопределитель номера. Это были вы?!

Последовала короткая пауза, и Даня спросил, кто звонил — мужчина или женщина?

— Да вы и звонили! — вне себя вскочила Галина.

Тут ей повезло — из-под журнала выкатилась помятая сигарета, оставленная кем-то из коллег. — Она жадно закурила.

— Это был не я.

— Господи, боже мой… — Она лихорадочно теребила журнал, отыскивая нужные записи. — А вот это — 2.35, ночь пятницы, насчет того что вы сейчас покончите с собой?! И снова — не с кем поговорить, смотрите себе телевизор! Это кто?! А дальше, прямо сразу — в 3.10 — звонок с цитатами Данте! Вы?!