— Ерунда, — загадочно улыбнулся Николай Аристархович, — но меня это, Василий Михайлович, не удивляет. Не все так просто, уверен, сегодняшняя ночь окончательно поколеблет ваши взгляды. Княгиня — удивительный человек.

Льнов насмешливо поднял бровь. Николай Аристархович нахмурился и произнес, членя фразы на значительные паузы:

— И повторюсь. Оставьте любую иронию, она допустима сугубо между нами. Люди, окружающие княгиню, ей фанатично преданы. Одно ваше скептическое замечание, улыбка — и даже ваш опыт не спасет вас. И главное, я буду бессилен что-либо изменить, помочь. Мне останется только с напускным суровым видом, хоть и страдая в душе, смотреть, как вы мучительно умираете…

— Вот и добрались, — Николай Аристархович посигналил у проходной. Ворота отъехали в сторону. За похожими на огородные парники цехами высились широкие жерла труб.

— Что тут было раньше? — спросил Льнов.

— Предполагался какой-то химический комбинат. В свое время строительство было заморожено, потом и вовсе прекратилось, — он успокаивающе помахал рукой охране на проходной. — Выходите, Василий Михайлович.

— А вы?

— Меня проверять не нужно, — усмехнулся Николай Аристархович.

— На заднем сиденье еще бутылка «Жигулевского» осталась, — чуть разлезшимся пьяноватым голосом шепнул Льнов. С водкой он не расставался. — Возьмите, потом допьем и все обсудим.

— Да вы и так хороши, куда больше… — Николай Аристархович с мягким недовольством покачал головой. — Хватит, что я для вас это одолжение с портфелем делаю…

Он глянул на подъехавший мотоциклетный эскорт. Вдруг какая-то догадка затуманила его взгляд жестокостью.

— Для вас вход на территорию комбината лежит через проходную. Очень надеюсь, вы мне все оружие передали, потому что новых признаний я не приму. В любом случае моя совесть чиста, я предупреждал вас. Сначала вы решили меня обмануть. Потом, не известно по каким причинам, сознались. Я вам поверил. А теперь мне будет интересно проверить цену вашей искренности. Идите…

Льнов зашел в помещение проходной. Обустройство несколько напоминало терминал в аэропорту. Охранники почтительно кивнули появившемуся с обратной стороны Николаю Аристарховичу с льновским портфелем в руке.

Первый охранник подошел ко Льнову, провел вдоль одежды детектором металла. Прибор пискнул. Льнов вытащил из кармана ключи. Звук не повторился.

— Теперь здесь пройдите, — пригласил второй.

Льнов прошел через контрольный тамбур.

— Чистый, — сказал охранник.

— Вот и хорошо, — ледяной взгляд Николая Аристарховича сразу оттаял. Он открыл дверь во двор комбината. — Я ужасно рад, что все в порядке. А сейчас, милости просим.

Небыстрым шагом Николай Аристархович направлялся к двухэтажному зданию. Льнов шел сзади, удивленно озираясь по сторонам.

— Тут у вас футуризм во всей красе!

На секунду задержался у стенда с неожиданной надписью «Экологический фонд имени Е. И. Рерих».

— Это мы, — Николай Аристархович улыбнулся, — наше светское имя… Сам комбинат так и не был достроен. Только этот административный корпус. Но нам его с избытком хватает. Здесь у нас офисы, конференцзал, склад и типография. Вот запустили недавно серию книг «Родник живой духовности». Кстати, государственный заказ для средних школ. Ошо, Гурджиев. А в одном из цехов, который в свое время таки успели застеклить, мы устроили музей экологии с соответствующими экспонатами. Ерунда всякая, что оставалось из прежнего оборудования, то и поставили, для устрашения. Теперь учеников приводят посмотреть, при помощи чего, так сказать, в свое время губили окружающую среду. Там иногда и выставки устраиваются.

— Мрачновато здесь. Только нетопыри не летают, — крутил головой Льнов.

— У вас просто воображение разыгралось… — хмыкнул Николай Аристархович, глянул на часы. — Ах ты, времени уже почти нет. Давайте быстрее. Потом осмотритесь. Вам кое-что поинтереснее предстоит увидеть. И еще переодеться надо.

Зашли в помещение. Николай Аристархович тяжелой припрыжкой рванул вверх по ступеням и остановился перед дверью, доставая ключи.

— Давайте, я пока портфель подержу, — предложил Льнов, — все равно никто не видит.

— Тяжелый, зараза, — согласился Николай Аристархович, передавая портфель. — Ну, готовьтесь… В черном-пречерном доме была черная-пречерная комната, в этой черной-пречерной комнате… Ап! — Он открыл дверь и включил свет.

Больничную белизну и стерильность помещения скрашивали несколько репродукций Рериха, фотографии с видами Алтая и портрет пучеглазой тетки, под которым стоял высокий индийский барабан.

— А вы что ждали? — засмеялся Николай Аристархович. — Козлиный череп на стене? Нет, здесь мы принимаем официальных гостей, городскую администрацию. И пугать их не намерены.

— А это кто на стене? Крупская, что ли?

— Очень смешно. Это Елена Петровна Блаватская… Кстати, у меня для вас небольшой подарок припасен, — Николай Аристархович подошел к полкам с документацией. — Вот, возьмите. Все, что нашлось о вас у Якова Юрьевича. Мне это не нужно, а вам будет интересно. Забирайте и делайте с этим что вздумается. Хотите, в мемуарах своих используйте, хотите, сожгите… — Николай Аристархович, отдав папку, вытащил из-под стола черные туфли и стал переобуваться.

— Спасибо, — Льнов пробежал глазами несколько листов и положил папку в портфель. — Давайте тогда уж и по вашему делу материалы, чтобы у меня сразу все было.