Тут головная боль так сдавила виски, что я едва не закричал. И вдруг понял, что кто-то уже очень долго колотит в дверь. Я надел штаны, натянул сапоги и крикнул:

– Войдите.

В комнату заглянул один из дежуривших у входа воинов.

– Эта самое, – сказал он, – ваше величество, там гонец из Стерпора, с известиями очень хорошими.

«Из Стерпора – и с хорошими, – удивился я, – что хорошего может произойти в Стерпоре? Что-то не припомню, чтобы там когда-нибудь происходило что-то хорошее. Разве что моя любимая супруга Рошель де Зева. Она действительно произошла в Стерпоре. В смысле – она оттуда родом».

Оказалось, что известия и вправду хорошие и связаны они действительно с моей супругой.

– Ваше величество, королева просит передать вам, что она ждет ребенка. – Гонец поклонился, пряча в бороде улыбку.

«Должно быть, уже всему войску растрезвонил, – с неудовольствием подумал я, – придется теперь устраивать попойку, а между тем сейчас совсем не время – неприятель не дремлет».

Тут я вспомнил Дунделя и Оссиана. Представил, как колдун и демон потирают ладошки, поглядывая на мою дочурку. Проклятие! Без их помощи я никогда бы не выбрался из Нижних Пределов. Неужели я вынужден буду отдать им свою дочь? Да, еще есть Кевлар Чернокнижник… Если он каким-то чудом выжил, то тоже будет претендовать на мою крошку.

Что скажет Рошель, когда я поведаю ей обо всем этом, да еще о том, что обещал малышку назвать Дунделиной?! Пожалуй, у нее найдется что сказать, и все слова будут нецензурными…

Тут мне в голову пришла замечательная идея. Вполне возможно, что у меня родится вовсе не девочка, а мальчик. А если даже и девочка, то что мне мешает выдать ее за парня, воспитывать соответствующим образом, одевать, как мальчишку, коротко стричь… Тогда никакие колдуны не позарятся на мою крошку. Нет у меня никакой Дунделины, и точка. Есть сынок – Дарт Вейньет второй.

Только вот Рошель… Если я все ей расскажу, как она отреагирует? Женщины порой проявляют настоящие чудеса… непонимания. Природа у них совсем не такая, как у нас. Скажет еще, что я должен был оставаться в Нижних Пределах, вместо того чтобы покупать свободу ценой жизни собственной дочери… Что я смогу ей на это возразить?! Что тогда я и думать ни о чем не мог, кроме как о том, чтобы вырваться на поверхность, во Внешний мир? Поймет ли она меня? Почему-то мне казалось, что навряд ли…

Я пребывал в задумчивости довольно долго. Несчастный гонец переминался с ноги на ногу, не зная что и думать, улыбка давным-давно покинула его лицо.

– Ты принес славную весть, – сказал я наконец. Он вздохнул с явным облегчением. Я снял с пояса увесистый кошель:

– Подойди-ка сюда!

Он приблизился, и я отсыпал ему десять золотых монет. Увидев в своих ладонях желтый металл, гонец вскрикнул от радости:

– Ай, спасибо!

– Ай, пожалуйста!.. Отправляйся обратно. – Тут я внимательно посмотрел на него. – И скажи королеве, что я жду сына! СЫНА! Ты меня понял?

«С попойкой обождем», – решил я.

– Конечно, понял, ваше величество, – торопливо кланяясь, он попятился к двери, – сына! Я все понял. Так и передам…

Тут мое зрение снова сыграло со мной злую шутку, и я выругался, испугав тощего гонца до чертиков. Он стремглав выбежал на улицу. Решил, наверное, что его король рассудком не слишком крепок. Я покачал головой и, чтобы успокоиться и отогнать мрачные мысли, принялся упражняться с мечом… Бой с тенью. Точнее с тенями. Тенями на этот раз были Щелчок и Оссиан…

Колдун скрывался от меня несколько дней, пока я не приказал передать, что он прощен и может, не опасаясь расправы, прийти ко мне. Ох и виноватый у него был вид, когда он бочком-бочком просочился в мою комнату и застыл у двери, скорбно глядя в пол.

– Ладно, Ламас, – сказал я, – ты, конечно, достоин порицания, но задача выполнена и город, кажется, взят без единой жертвы, не так ли?

– Нет, милорд, – скорбно проговорил колдун, – это не так…

– Не так? – изумился я.

– Лошадь, ваше величество, – сложил ладошки на груди Ламас, – та самая, о которой так много говорил Кар Варнан… Боюсь, она подохла от смеха.

– Какая нелепая смерть, – заметил я.

– Губернатор говорит, что у нее было слабое сердце! Но ее смерть на моей совести.

– Слабое сердце! – Я пожал плечами. – Полагаю, в таком случае тебе не стоит сильно корить себя за ее смерть. По крайней мере, она умерла счастливой.

– Вы так думаете? – Лицо колдуна просияло. – Боже мой, милорд, когда я только увидел вас в первый раз – вы тогда еще произносили речь, помните? я сразу подумал: это самый великодушный человек на свете.

– Наверное, ты прав, Ламас, – согласился я. – А что, кстати, сам губернатор? Куда он делся? Почему я никак не могу его найти?

– Помните, у него была целая шапка шикарных волос на голове? – спросил Ламас.