– Считайте, что Вейгард уже ваш, ваше величество, – заверил меня Гвидер, – без конницы король Вилл не способен вам противостоять. Он думает, что конница – это джокер, извлеченный из колоды. Но джокер обернется…

– …висельником, – закончил я фразу за него, подобное сравнение и мне приходило в голову. – Ну что же, я рад, Лолар, что ты правильно оценил расстановку сил на карте Белирии и примкнул ко мне. Нужно всегда быть с теми, кто сильнее, не так ли?

Я замолчал, с интересом наблюдая за ним – заметил ли он подвох в моих словах, или нет. Гвидер склонил голову, выражая этим одновременно согласие и преданность. Я отлично знал цену этой преданности. Сто золотых. Заплати Вилл или кто-нибудь другой больше – и он будет склонять голову перед ними так же, как сейчас передо мной.

– А как быть с колдуном, сопровождающим конницу? – спросил я.

– С Кастором? Да никак. – Лолар Гвидер усмехнулся. – Он подчиняется мне и выполнит любой мой приказ. Кастор не опасен. Единственное, что он умеет, – это управляться с лошадьми и единорогами. Слабый маг. Люди ему не по зубам.

– А тот колдун, что был участником нападения на Стерпор?

– Несквит, – кивнул Гвидер, – учитель Кастора. Вот он действительно силен. Его нужно опасаться. Если он вернется…

– Он не вернется, – заметил я, – его больше нет.

– Нет?! – удивился Гвидер. – Вот уж не думал, что это возможно. А вы уверены?

– Более чем, – подтвердил я и заметил, что пальцы моей правой руки оживленно барабанят по поверхности стола. Я выругался и перехватил ее левой.

Лолар Гвидер вздрогнул от неожиданности и отодвинулся от меня подальше…

– Подождем немного, – проговорил я заговорщицким шепотом, – такое бывает. Надо просто немного подождать.

Он сглотнул, стараясь не шевелиться…

Прошло некоторое время. Поскольку демоническая пятерня не проявляла никакой активности, я осторожно отпустил ее.

– Ну вот, теперь, кажется, все в порядке. – Я заметил, что Лолар Гвидер не спускает взгляда с затянутой в перчатку руки. – Все в порядке! – повторил я.

Он спохватился и поспешно закивал…

В мое расположение командир смешанной конницы Вейгарда прибыл два дня назад по приглашению губернатора города. Его сопровождение, конечно, знало, что Вер-гард взят войсками Стерпора, и все же для них стало полной неожиданностью, когда они вдруг оказались среди вражеских солдат.

Я подошел и положил руку на морду лошади Лолара Гвидера.

– Давай пообщаемся! – предложил я. Обращался я, разумеется, к командиру смешанной конницы, а не к его лошади, как кто-то может подумать. Гвидер обернулся к сопровождающим и приказал:

– Оставайтесь здесь! – и добавил: – Все будет в порядке…

Он оставил своих людей пребывать в недоумении. А мы прошли в занимаемые мною комнаты и сели за стол переговоров…

Потом он, конечно, убедит сопровождающих, что был в лагере неприятеля с важной государственной миссией, передавал ультиматум от самого короля Вилла или его доверенного лица. Враг не дремлет, поэтому говорить об этом не следует никому. Наверняка он придумает что-нибудь в этом роде. Да мало ли что он может изобрести! Предателей обычно отличает от людей преданных делу богатая фантазия. Собственно, я уверен в том, что именно богатое воображение приводит их на этот скользкий путь. Предателям грезится, представляется в сладких снах, как они будут купаться в роскоши, наслаждаться всевозможными благами и при этом пользоваться любовью и уважением окружающих – те почему-то должны считать их неблаговидный поступок подвигом. На деле все обычно выходит иначе…

Я подумал, что «фантазер» Лолар Гвидер прав и теперь, когда Вилл лишился в самом значимом сражении поддержки смешанной конницы, поражение его неизбежно.

Разведка доносила о плачевном положении дел в армии Вейгарда. После нескольких кровопролитных стычек, в которых удача неизменно оказывалась на моей стороне, Вилл наконец убедился, что в открытом поле меня не победить и дальнейшая война будет с его стороны пустым растрачиванием сил. Он окопался в столице, собрав под свои знамена всех, кто по какой-то причине оказался до сих пор не охвачен его неуемной энергией: крестьяне из окрестных деревень; прячущиеся от рекрутирования на юге страны горькие пьяницы; беглые преступники, которые бродили по охваченному пламенем войны королевству в поисках легкой наживы…

Он окончательно обезумел, раздавая оружие бродягам и бездельникам. Впрочем, оружием это назвать было нельзя! Никаких мечей, арбалетов, топоров и пик – только усеянные гвоздями дубинки, вилы, грабли и прочие штуки, пригодные в сельском хозяйстве, но никак не для того, чтобы использовать их в сражении. Разведка доложила, что некоторые солдаты Вилла получили в качестве оружия лопаты.

– Нам что, надо будет хоронить убитых? – спросил один из этих бедолаг, посерев лицом при одной мысли о том, что ему предстоит копать могилы.

– Ты что, придурок?! – заорал на него сотенный армии Вилла. – Не видишь разницы?! Да это же боевые лопаты, немытая твоя рожа, грозное оружие защитников Вейгарда! С незапамятных времен наши предки брали в руки лопаты и обороняли город.

– Что-то я о таком не слышал! – почесывая в затылке, проворчал обладатель «грозного оружия».

– Потому что ты произошел не от человека, а от земляной свиньи! – рявкнул сотенный.

– Об этом мне тоже ничего не известно, – ответил новобранец.