Доркас удивленно посмотрел на нее.

— Ну, это уж вряд ли, — сказал он наконец. — Я видел множество всяких лепестков. Цвет в них заложен изначально, это совершенно точно.

— Мы на самом деле существуем. Мы делаем по-настоящему нужные вещи. Почему же в книгах о нас рассказывают всякие небылицы, как ты думаешь?

— Почем я знаю? — ответил Доркас — Я читаю только учебники. Я всегда говорил: что толку в книжке, если в ней нет ни графиков, ни чертежей?

— Если люди одержат над нами победу, — сказала Гримма, — вот кем мы станем: милыми маленькими человечками, раскрашивающими цветы. Ничего больше они нам не позволят. Они превратят нас в маленьких человечков. — Гримма вздохнула. — У тебя когда-нибудь бывало такое чувство, будто ты никогда не узнаешь всего, что должен знать?

— У меня постоянно такое чувство. Гримма вдруг сурово сдвинула брови.

— Я знаю только одно: я должна позаботиться о том, чтобы Масклину было куда вернуться.

— О! — воскликнул Доркас — О! — повторил он. — Я понимаю.

В логове Джёкуба было так холодно, что зуб на зуб не попадал. Никто из номов сюда не заходил, потому что здесь вечно гуляли сквозняки и неприятно пахло.

Это вполне устраивало Доркаса. Он юркнул под огромный кусок брезента, служивший Джекубу чем-то вроде пещеры. Доркасу потребовалось немало времени, чтобы добраться до своего излюбленного места на теле чудовища. Для этого он соорудил некое подобие лестницы из деревянных планок и веревки.

Доркас немного отдышался.

— Я очень хочу помочь номам, — тихо проговорил он. — Я дал им электричество и всячески старался облегчить их жизнь. Но никто ни разу не сказал мне «спасибо», понимаешь? Они хотели, чтобы я написал таблички, и я написал. Теперь Гримма хочет сражаться с людьми. Она нахваталась всех этих идей из своих книжек. Я знаю, она придумала это, чтобы отвлечься от мыслей о Масклине, но ничего хорошего из ее затеи не выйдет, помяни мое слово. Но если я не приду ей на помощь, будет еще хуже. Я не хочу, чтобы кто-либо пострадал. Ведь нас починить гораздо труднее, чем тебя.

Доркас постучал каблуками по… интересно, почему? Видимо, по шее Джекуба.

— Тебе-то хорошо, — сказал он. — Спишь себе спокойно. Наслаждаешься отдыхом…

Он внимательно посмотрел на Джекуба. Потом чуть слышно сказал:

— Интересно…

Прошло пять долгих минут. Все это время Доркас сновал среди теней весьма сложной конфигурации, бормоча себе под нос странные вещи: «Так, аккумулятор вышел из строя, он уже не годится, нужен новый»; «Кажется, тут все в порядке, надо лишь почистить хорошенько»; «Гм… а бак-то у тебя почти пустой…».

Наконец Доркас вынырнул из-под пыльного брезента и с довольным видом потер руки.

«У каждого есть цель в жизни, — подумал он. — Благодаря этому мы и живем.

Нисодемус хочет, чтобы все стало, как прежде. Гримма хочет, чтобы вернулся Масклин. А Масклин… никому неизвестно, чего хочет Масклин. Чего-то очень значительного.

Но у каждого есть своя цель. Когда имеешь цель в жизни, чувствуешь себя сильным и уверенным.

Теперь у меня тоже есть цель.

Черт побери!»

Человек вернулся, и на этот раз он был не один. Помимо знакомого «лендровера» номы увидели большой грузовик с намалеванной на кузове надписью: «Камень и гравий Сплинбери». Под его могучими колесами тоненький снежный покров превращался в глянцевитое месиво.

Грузовик подпрыгнул на дороге, притормозил, выехав на открытую площадку перед воротами каменоломни, и остановился.

Остановился он не совсем удачно. Зад машины занесло, и она чуть не врезалась кузовом в забор. Мотор закашлял и вскоре смолк. Послышалось какое-то шипение, и грузовик стал медленно оседать.

Из кабины вылез водитель и еще один человек. Они обошли грузовик, по очереди осмотрев каждое колесо.

— Колеса спустили только в нижней части, — прошептала Гримма из своего укрытия в кустах.

— Не волнуйся, — шепотом ответил ей Доркас. — Так всегда бывает: спустившаяся часть шины оказывается внизу. Поразительно, какие вещи можно сотворить при помощи нескольких гвоздей, правда?

Маленький грузовичок припарковался позади большого. Оттуда тоже выскочили двое и присоединились к остальным. Один из них держал в руках огромные кусачки — таких Доркасу еще ни разу не приходилось видеть. В то время как все остальные, нагнувшись, изучали проколотую шину, человек с кусачками подошел к воротам, обхватил зубцами замок и принялся изо всех сил сжимать его.

Даже такому великану было непросто сладить с замком. Вскоре, однако, послышался скрежет металла, достаточно громкий, чтобы его было слышно в кустах, а потом протяжное лязганье падающей цепи.

Доркас застонал. На цепь он возлагал особые надежды. Ведь она принадлежала Джекубу; во всяком случае, Доркас нашел ее в большом желтом ящике, привинченном к Джекубу, стало быть, она не могла принадлежать никому другому. И все же поддался замок, а не цепь. Это в какой-то степени служило Доркасу утешением.