Шрифт:
Гримма перевернула страницу.
— Масклин всегда считал… то есть я хотела сказать, Масклин считает, что люди далеко не так глупы, как нам кажется. — Гримма задумалась. — Жаль, что мы совсем их не знаем. Я уверена, мы могли бы многому у них научи…
В каменоломне снова зазвучал звонок. На сей раз на кнопку нажимал Нисодемус.
Глава 7
II. И сказал Нисодемус: Братья, вас предали.
III. Обманом заманили вас в Мир Снаружный, в царство дождя и холода, снега и человеков и Приказа, но худшее еще впереди.
IV. Ибо грядут дождь, снег и глад в этой земле.
V. И нашествие Снегирей.
VI. Гм…
VII. Но где сейчас те, кто привел вас сюда?
VIII. Они обещали вам найти Тридцатидевятилетнего Внука, но беда грядет отовсюду, а помощь не приходит. Вы преданы и брошены на произвол зимы.
IX. Пришло время отречься от скверны Мира Снаружного…
Книга Номов, Жалобы, ст. II–LХ— Да, но это не так-то просто, — робко возразил один из номов. — Ведь Снаружный мир — это как раз там, где мы сейчас находимся.
— У меня есть план, — провозгласил Нисодемус.
— А-а… — дружно отозвались номы. — План — это здорово. План — это как раз то, что нужно. С планом все-таки легче определиться.
Гримма с Доркасом пришли последними и теперь бочком протискивались в толпе. Старый механик хотел пройти подальше вперед, но Гримма остановила его.
— Взгляните, кто там стоит, — шепнула она.
За спиной у Нисодемуса выстроилось довольно много номов. В некоторых из них Доркас узнал священнослужителей из Канцелярских Принадлежностей, но там были и выходцы из знатных родов других отделов. Их взоры были устремлены не на говорящего Нисодемуса, а на толпу. Они так и рыскали глазами по толпе, словно отыскивая что-то.
— Не нравится мне все это, — тихонько сказала Гримма. — Прежде знать не очень-то ладила с Канцелярскими Принадлежностями, почему же они теперь все там?
— Среди них есть отъявленные мерзавцы, — буркнул Доркас.
Канцеляристы неодобрительно относились к тому, что все кому не лень учатся читать. Из книг можно нахвататься всяких идей, а это, считали они, дурно, поскольку не все идеи можно назвать правильными. Представителям же знатных родов не нравилось, что номы взяли моду ходить, куда им заблагорассудится, не спрашивая при этом разрешения.
«Там собрались все те, — подумал Доркас, — кто после Большой Гонки оказался в проигрыше. Все они в какой-то мере утратили власть».
Нисодемус между тем излагал свой план действий.
Чем дольше Доркас слушал его, тем больше у него отвисала челюсть.
О, это был по-своему замечательный план. Он напоминал механизм, в котором каждая деталь в отдельности была сработана превосходно, только собирал его какой-нибудь однорукий ном, да еще в кромешной темноте. План Нисодемуса был полон идей, каждая из которых сама по себе казалась вполне разумной и не вызывала серьезных возражений, только все они были поставлены с ног на голову. Загвоздка состояла в том, что даже в нынешнем его виде против плана в целом было трудно возражать, поскольку в основе его все же лежала некая разумная идея.
Нисодемус предлагал построить Магазин заново.
Сердца номов замирали от смешанного чувства восторга и ужаса, пока Нисодемус объяснял им, что аббат Гердер был абсолютно прав: покидая Универсальный Магазин, они увезли с собой Арнольда Лимитеда (осн. 1905), так сказать, в своих сердцах. И если номам удастся доказать, что они по-прежнему верны ему, он придет к ним на помощь, положит конец их несчастьям и возведет новый Магазин здесь, на этой неприютной земле.
Так, во всяком случае, понял его речи Доркас. Он давно уже пришел к выводу: если все время только слушать, что говорят другие, не останется времени, чтобы понять, что они хотели сказать.
Не следует думать, однако, что Магазин в самом деле будет построен здесь заново, разъяснял Нисодемус, и глаза у него горели, как два уголька. Можно, например, переделать каменоломню, разделить ее на отделы, и номы будут селиться под ними в строгом соответствии с фамилиями, а не так, как прежде, — где придется. Необходимо повсюду развесить таблички. И вообще вернуться к старым добрым порядкам. Нужно сделать так, чтобы Арнольд Лимитед (осн. 1905) чувствовал себя здесь как дома. Иными словами, возродить Магазин в своем сердце.
Номы не так уж часто сходили с ума. Доркас смутно помнил одного пожилого нома, который в один прекрасный день вообразил себя чайником, правда, через несколько дней он выбросил эту блажь из головы.
Нисодемус явно хватил через край.
Судя по всему, такого же мнения придерживалось еще несколько номов.
— Я не совсем понимаю, — поинтересовался кто-то из них, — каким образом Арнольд Лимитед (осн. 1905), не в обиду ему будь сказано, сможет остановить этих людей?
— Разве люди докучали нам, пока мы жили в Магазине? — парировал Нисодемус.