На веранде спинами к комнате сидели на коленях мужчина и женщина. Перед ними шеренгой располагались знатные особы; сбоку ожидали приказаний слуги.

— Как явствует из этих цифр, императорский бюджет на текущий год превышает суммы, выделенные бакуфу, — произнес кто-то. — Так как урезание расходов может отрицательно сказаться на образе жизни императора, мы предлагаем продать еще несколько стихотворений его высочества и тем пополнить бюджет.

— Он согласен, — ответила женщина. — Пусть придворный поэт сочинит стихи, император их подпишет.

Секретарь принялся усердно фиксировать распоряжение. Придворный подвел Рэйко к группе и сказал:

— Досточтимые отрекшийся император и Имперский совет, прошу простить меня за то, что прерываю вас.

Рэйко опустилась на колени и поклонилась.

— Супруга сёсакан-самы сёгуна прибыла навестить госпожу Дзёкио.

Экс-император Рэйгэн, развалившийся на нескольких подушках, устало вздохнул. Ему было около сорока лет. Рябое невыразительное лицо, дородное тело, полусонные глаза.

— Приветствую вас, — промямлил он равнодушно.

Рэйко пробормотала вежливый ответ и перевела взгляд на женщину.

— Очень хорошо, что вы пришли, досточтимая госпожа Сано, — сказала та.

В отличие от мужа Дзёкио сидела прямо и отчетливо изъяснялась прекрасно поставленным голосом. Будучи на несколько лет старше Рэйгэна, она сумела сохранить гладкую кожу, молодой блеск в глазах и длинные иссиня-черные волосы. Женщина отличалась классической красотой, свойственной уроженкам Мияко: стройная, длинноногая, с высокими круглыми бровями, изящно вылепленным носом и тонко очерченными губами. Впечатление классики дополняла прическа на гребнях. Под складками шелковой одежды угадывалось сильное тело; взгляд выдавал недюжинный ум, в манере соединять кончики пальцев белых рук, спокойно лежащих сейчас на столике красного дерева, чувствовалось завидное самообладание.

— Ваше внимание — незаслуженная честь для ничтожной женщины.

Потрясенная Рэйко, умозрительное представление которой о матери Томохито разбила действительность, как отражение в пруду — упавший камень, ответила:

— Очень благодарна за то, что вы соизволили принять меня.

— Дайте мне, пожалуйста, минуту, чтобы завершить дела, — сказала Дзёкио тоном человека, привыкшего к тому, что ему подчиняются, и обернулась к мужу: — Мой господин, вы ведь подпишете приказ придворному поэту?

— Что ж, если надо, подпишу.

Секретарь положил на столик бумагу. Дзёкио обмакнула в тушь нефритовую императорскую печать, подняла руку Рэйгэна, вложила в нее печать и опустила руку на бумагу. Секретарь забрал документ. По знаку Дзёкио придворные, поклонившись, ушли; слуги унесли Рэйгэна.

Рэйко следила за происходящим с восхищением. Она сама помогала мужу в работе, но оказывается, это не было верхом ума и смелости. Перед ней сидела женщина, которая не просто подменяла мужа на время, но полностью заменяла, думая и распоряжаясь вместо него.

Дзёкио приготовила ритуальный чай. Рэйко, сгоравшая от любопытства, позабыла о приличиях:

— Как получилось, что вы ведете дела, которые, как правило, находятся в компетенции мужчин?

Дзёкио налила чай в чашку Рэйко и взглянула на гостью с интересом. Атмосфера на веранде изменилась: исчезли светские рамки. Дзёкио откровенно ответила:

— Мой муж с отвращением относится к любым физическим и умственным упражнениям. Он женился на мне, ибо знал: я способна действовать за него. И я действовала. В конце концов даже минимальные обязанности стали ему не под силу, и он отрекся от трона. Однако наш сын пока не в состоянии управлять двором, поэтому я продолжаю вести дела. Двор принимает это как должное из уважения к моему мужу.

«Значит, нам обеим замужество помогло раскрыть таланты», — подумала Рэйко.

— Простите меня за дерзкий вопрос, — сказала она, — однако я первый раз встречаю женщину, которая что-то возглавляет.

— Не меньшей редкостью является и то, что жена чиновника из Эдо сопровождает мужа в Мияко, — ответила Дзёкио. — Не объясните ли цель своего путешествия?

Рэйко насторожилась: «Конечно, она знает о том, что Сано расследует смерть Левого министра Коноэ. Неужели догадалась об истинной цели моего визита?»

— Муж посчитал, что мне будет приятно увидеть прежнюю столицу.

— Понимаю, — кивнула Дзёкио, но в голосе прозвучало недоверие. — Каковы же ваши впечатления от Мияко?

— Я пока немногое видела, но город очень отличается от Эдо, — сказала Рэйко, обрадовавшись, что ее версию приняли без колебаний. — Меня особенно очаровал императорский дворец.

На губах Дзёкио мелькнула усмешка.

— Вы были бы другого мнения, проведи здесь всю жизнь.

— Вы никогда не выезжали из Мияко?