Повернув голову, чтобы видеть его глаза, Джинни заметила в них тайную угрозу. Она затрепетала от страха, хотя не совсем понимала смысл этой угрозы.

Желая скрыть испуг, Джинни пробормотала:

— Скажи, почему ты так уверен, что Консепсьон примет приглашение? А вдруг перспектива провести вечер со старым графом покажется ей скучной?

Он самодовольно засмеялся:

— Похоже, ты чувствуешь к ней ревность! Уж не усатый ли телохранитель Мердока тому причиной? Честно говоря, я уже пригласил ее, и она с удовольствием согласилась. Надеюсь, ты не возражаешь, дорогая? Конечно, и ты должна подтвердить приглашение, когда мы спустимся к ленчу.

— Как мило с вашей стороны пригласить меня! Вы все так добры ко мне! — Как всегда, разговаривая с Джинни на людях, Консепсьон была приторно-любезна. При этом она лукаво посмотрела на князя Ивана, зная, от кого исходит инициатива. Джинни стиснула зубы от злости, но тут, к своему удивлению, услышала, что Консепсьон приглашает ее отправиться в новый дом Сэма Мердока и взглянуть на отделочные работы. В этот день, по словам Консепсьон, рабочим предстояло уложить ковры, только что доставленные из-за океана.

— Надеюсь, вы не возражаете? — очаровательно улыбнулась она князю Ивану. — Смит, которого я называю Рыжеусым, проводит нас, так что нам ничего не угрожает. — Тут она шаловливо рассмеялась, а потом сложила губы сердечком. — Разве вы не знаете, что все телохранители Сэма носят одну и ту же фамилию — Смит? Иногда это весьма неудобно, но Сэм считает, что так проще. Так или иначе, это отборные ребята. А я придумываю для них прозвища — мне так удобнее. К примеру, Рыжеусый, или Чернобородый — тот и впрямь похож на пирата! — или светловолосый, прозванный мною Соломинкой…

Все рассмеялись. Князь добродушно сказал, что будет рад, если Джинни немного прогуляется, — это очень ей полезно.

— Что до меня, то я отправляюсь на биржу и скорее всего проведу там большую часть дня, хотя отнюдь не забыл, что мне предстоит приятная миссия — сопровождать двух очаровательных дам на обед. Не заставляйте меня ждать слишком долго, хорошо?

Консепсьон со смехом пообещала, что они вернутся вовремя и успеют переодеться и подготовиться к обеду.

Когда они остались одни и уселись рядом в открытом экипаже, поджидая Рыжеусого, Консепсьон надулась, поджала губы и не обмолвилась с Джинни ни единым словом.

— Прекрасный денек для прогулки, — заметил краснолицый конюх, нетерпеливо поглядывая в сторону конюшен. И вдруг сердце Джинни замерло, а потом так заколотилось, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

Вместо Рыжеусого из конюшни вышел не кто иной, как Стив Морган. Он был по-прежнему с черной бородой, а его темно-синие глаза сверкали.

Вместо приветствия Стив прикоснулся рукой к широкополой шляпе, а затем взял вожжи у грума:

— Сегодня у Рыжеусого свободный день, и мистер Мердок велел мне заменить его.

— Ну что ж, прекрасно… Смит. Так, значит, вы нас повезете? — с неудовольствием сказала Консепсьон. Джинни, как громом пораженная, не могла вымолвить ни слова. Она заметила только, как Стив улыбнулся краешком губ, легко вскочив на место кучера.

— Рад встрече, мадемуазель. Мое почтение, княгиня.

Ну почему, почему его голос всегда так насмешлив, когда Стив обращается к ней? Нет, он и впрямь сумасшедший! Стоит только князю Ивану увидеть его… или Соне… Джинни терпеливо ждала, пока удалился грум и они отъехали на приличное расстояние. Однако Консепсьон принялась злобно ругаться по-испански, то и дело бросая на Джинни свирепые взгляды.

— Нет, Эстебан, ты и в самом деле спятил! Впрочем, я так всегда считала. Что с тобой, Эстебан? Или, может, это со мной — ведь именно я таскаю из огня каштаны ради этой шлюшки. И это после того, что она мне сделала! Нисколько не сомневаюсь, что она снова тебя предаст. И что только ты в ней нашел?

— Что ты вопишь, как рыбная торговка, Сепсьон? — спокойно бросил Стив через плечо. — Не забывай, что я сегодня катаю двух леди!

— Плевать мне на это! Мне и так не дают забыть, что я вдруг стала леди! Да мне до смерти надоело быть леди и учить всякую чушь, необходимую для всякой воспитанной дамы. Для Эдди я и так сойду — он сам это сказал. Что же касается тебя, Эстебан, и ее, — она с презрением посмотрела на Джинни, — то скажу тебе, что в этой девке прежде была хоть какая-то жизнь. А теперь — полюбуйся! Она позволяет мне ругать ее на чем свет стоит! Но помни, княгиня, мне стоит только пальцами щелкнуть, и твой дурак-муженек побежит за мной на край света. Да я любого мужчину от тебя уведу!

— А вот я выброшу тебя из экипажа прямо на мостовую — в новехоньком платье и драгоценностях, если ты не заткнешься, — хрипло пригрозил Стив.

Консепсьон злобно передернула плечами, но на время прикусила язычок. Угрюмо забившись в угол, она продолжала дразнить Джинни:

— Ничего не поделаешь, и ты отлично знаешь, что все это правда.

— Если ты имеешь в виду его, то это все дело прошлого, — кротко ответила Джинни. Она изо всех сил старалась держаться спокойно и безучастно. Ну как же несправедливо устроен мир! Стив все еще заставляет ее трепетать, хотя ясно, что он играет с ней и, считая, что она изменяла ему, мстит ей. Когда же наконец он перестанет мучить ее?