Люсьен выдержал паузу, но никакого объяснения от Джорджа не последовало. Скрытность Риджа только подхлестнула любопытство виконта, который так и не оставил надежды удовлетворить его со временем.

— Есть одна маленькая сложность, — заметил он. — Спальня моего драгоценного кузена находится по соседству с ее комнатой. Уверен, что это не случайность и что граф устроил так специально — он любит комфорт.

— Вы наверняка знаете, что Джулиана — его любовница? — Джордж жаждал подтверждения своей догадке.

— Разумеется, иначе с какой стати моему кузену так носиться с этой шлюхой? — пожал плечами Люсьен. — Впрочем, я не припомню, чтобы он когда-нибудь селил своих любовниц в доме. Наверное, она очень дорога ему, и для него будет большой потерей ее лишиться. — Он криво усмехнулся. — Я думаю, мне удастся как-нибудь выманить кузена завтра из дома. Нам только на руку, если он будет где-нибудь подальше в ту минуту, когда мы займемся его потаскухой… А, вот и ты, бездельник! Что ты нам принес, Дик? Давайте выпьем за успех. Подай бутылку и пошел вон… Ну, пусть удача нам улыбнется!

Джордж взял стакан, наполненный до краев щедрым хозяином. Он залпом осушил его и вдруг увидел себя со стороны. Джулиана вконец свела его с ума, он превратился в безумца, одержимого жаждой мщения. А граф Редмайн, сам того не зная, подлил масла в огонь, когда решил запугать сэра Джорджа Риджа. Он выпустил, из бутылки страшного джинна, с которым не справиться никому на свете.

Граф остановил лошадей у своего дома. Словно по мановению волшебной палочки из-под земли вырос Тед. Он уже был наслышан об истории, которая с легкой руки кучера Джона распространилась среди обитателей дома, и теперь взволнованно оглядывал Джулиану, чувствуя за происшедшее собственную вину.

— Позаботься о лошадях, Тед. — Тарквин спрыгнул на землю и протянул руку Джулиане, а затем Лили. Он принял из рук Квентина Розамунд, чтобы его брат спустился на землю, не обремененный своей ношей, потом вернул ее Квентину и во главе процессии направился к входной двери.

— Кэтлет, позови дворецкого, пусть отведет этим двум леди спальню. Пришли к ним горничную. И попроси Хенни немедленно прийти в апартаменты виконтессы.

— Нет, не нужно! — воскликнула Джулиана. — Будет лучше, если Хенни позаботится о Розамунд. Я сама в состоянии переодеться и принять ванну.

Тарквин взял ее за руки и перевернул их ладонями вверх.

— Ты ничего не в состоянии сделать самостоятельно, пока не заживут раны. Если ты отказываешься от помощи Хенни, я сам исполню роль твоей камеристки, — сказал он.

— Не беспокойтесь, ваша светлость, — ответила Джулиана строптиво. — Мне вовсе не нужна нянька.

— И все же тебе придется выбрать между мной и Хенни. Ну же! — нетерпеливо настаивал Тарквин.

— Я выбираю вас, — равнодушно сказала Джулиана, понимая, что Розамунд никак не обойтись без заботы и медицинских знаний Хенни.

— Очень хорошо. — Он повернулся к Кэтлету: — Позаботьтесь о том, чтобы в апартаменты леди Эджкомб немедленно доставили ванну, горячую воду, бинты, щелок, самое мягкое мыло, какое есть в доме… Квентин, ты проследишь, чтобы девушек устроили как следует?

— Разумеется.

— Пойдем, Джулиана. — Граф взял ее под руку и повел по лестнице наверх. Джулиана вяло повиновалась.

Ее спальня была залита солнцем; в многочисленных вазах каждое утро меняли цветы, и комната была напоена их благоуханием. Вид постели с белоснежным бельем, накрахмаленными простынями, пуховыми перинами и подушками подействовал на нее как магнит. Джулиана почувствовала, что кошмарные воспоминания о Брайдвеле отступают в знакомой, уютной обстановке ее спальни.

Неужели она исподволь начала относиться к дому графа, как к своему собственному? Голос Тарквина вывел ее из состояния задумчивости.

— Неплохо бы вымыться тебе перед сном. В этой грязной дыре легко подцепить какую-нибудь гадость. Например, паразитов…

— Паразитов? — Джулиана невольно потянулась рукой к растрепанным волосам и с отвращением почувствовала, что они спутаны и грязны и напоминают паклю. Так вот почему Тарквин приказал принести щелок!

— Стой спокойно и не двигайся. Лучше лишний раз не касаться твоей одежды, поэтому платье придется разрезать. — Он направился к туалетному столику, в ящике которого Хенни хранила ножницы.

Джулиана стояла не шевелясь и внутренне содрогаясь от отвращения. Она вспомнила, что Мэгги дотрагивалась до ее платья, дергала за накидку Розамунд своими заскорузлыми, грязными, пахнущими какой-то мерзостью руками. Ее вдруг затошнило. Она оттолкнула приблизившегося к ней Тарквина и бросилась к умывальнику.

Тарквин кинул ножницы на кровать и подошел к Джулиане. Его теплая рука легла ей на затылок, потом ласково и успокаивающе скользнула по спине. Как-то отстраненно Тарквин подумал, что, если бы еще неделю назад кто-нибудь сказал ему, что он будет ухаживать за женщиной, которую выворачивает наизнанку над умывальником, он искренне рассмеялся бы в лицо тому человеку. Но Джулиана изменила его жизнь, его самого.