— Вы предлагаете мне стать шпионкой?

— Осведомительницей, — поправил ее Тарквин.

— Кроме того, — продолжал мистер Торнтон, — я мог бы взять на себя хранение средств, которые нам удалось бы собрать для нужд самих женщин, и распределение их среди бедствующих. Их работодатели не смогут никак отомстить мне. Так что если я возглавлю это движение, опасаться возмездия не придется никому.

— Я предпочитаю заниматься делом, — сказала Джулиана, — а не охотиться за скандальными историями по Ковент-Гардену.

— Да, но для тебя это всегда выходит боком, — заметил Тарквин. — Вся беда в том, что ты плохо соизмеряешь свои возможности с реальностью. Тебе не справиться в одиночку.

— Именно об этом я и говорила вам вчера.

— Как видишь, я принял твои слова близко к сердцу.

— Да, — согласилась Джулиана, все еще не веря, что ее слова так подействовали на графа. Она обратилась к мистеру Торнтону: — Если вы в самом деле уверены, что ваше предложение принесет всем пользу, тогда я согласна.

— Прекрасно. В скором времени вы сами убедитесь, что мало-помалу можно сдвинуть дело с мертвой точки… К сожалению, мне пора… Ваша светлость… — Он поклонился графу, который поднялся, чтобы проводить гостя до двери. Джулиана сделала книксен, а Торнтон взял ее руку и поцеловал. — Всего хорошего, леди Эджкомб. Надеюсь, что наше сотрудничество будет плодотворным.

Тарквин закрыл за ним дверь и обернулся к Джулиане.

— Я подозреваю, что такая деятельность кажется тебе мелкой и недостойной. Но поверь, моя дорогая, она тебе по силам, и ты прекрасно с ней справишься.

Джулиана с сомнением отнеслась к словам графа.

— Прежде чем я окончательно соглашусь работать на мистера Торнтона, мне нужно посоветоваться со своими друзьями, — заметила она.

— Конечно, — согласился Тарквин, наливая себе шерри. — Только обещай мне, что на этот раз не забудешь взять с собой Теда, хорошо?

— Почему вы так резко изменили свое отношение к моим друзьям?

Тарквин отставил бокал и подошел к Джулиане. Он взял ее обеими руками за голову и прикоснулся губами к ее векам.

— Ты обладаешь удивительной магией, крошка. Я убежден, что если только ты задашься целью, то сможешь растопить и мраморное сердце, не то что ледяное. — Он поцеловал ее в нос и улыбнулся. — Не могу сказать, что мне нравится быть объектом твоих волшебных преобразований. — Тарквин внимательно всмотрелся ей в лицо и сказал: — А теперь иди к себе, тебе надо отдохнуть.

Джулиана вдруг почувствовала себя обессиленной. Она с трудом воспринимала слова Тарквина. Что он имеет в виду? Джулиана пыталась объяснить себе смысл его слов, подыскать какой-то разумный ответ, но что-то во взгляде Тарквина убеждало ее в ненужности всего этого. Он мягко развернул ее за плечи к двери и легонько подтолкнул.

— Иди, Джулиана, и ни о чем не думай.

Через несколько минут Джулиана полулежала в шезлонге в своей комнате, а Хенни снимала с нее туфли и расшнуровывала корсет. Ее рука безвольно опустилась на живот. Бедный ребенок! Он никогда не узнает, что такое отцовская любовь. Всю жизнь рядом с ним будут опекун и дядя. И вся нежность, которой его окружат близкие, будет бессильна перед этим фактом. В ту минуту, когда Тарквин узнает, что она беременна, ребенок перестанет принадлежать только ей, хотя и будет находиться в ее утробе. Интересно, как долго удастся ей скрывать его от Тарквина?

— Хенни говорит, что Джулиана скорее всего проведет сегодняшний день в постели, — озабоченно сказал Квентин, глядя на огонь в камине: вечер выдался сырым и дождливым. — Может быть, она больна гораздо серьезнее, чем это кажется на первый взгляд?

— Не думаю. — Тарквин сделал глоток портвейна. — Скорее всего тут кроется что-то другое.

— Что?

— Придет время, и Джулиана сама нам расскажет. — Граф вытянул ноги к огню. — Нет ничего лучше, чем иногда провести вечер у себя дома.

— Особенно когда на улице такое творится. — Квентин кивнул на окно, по которому барабанил дождь. — Не позавидуешь тому, у кого нет крыши над головой в эту ночь.

— Ты не представляешь себе, насколько приятно осознавать, что моя крошка крепко спит в своей постельке, а значит, не может причинить мне никакого беспокойства в ближайшее время, — усмехнулся Тарквин.

Квентин заглянул в свой бокал и обратился к брату глухим, взволнованным голосом:

— Надеюсь, ты постараешься скрыть вашу связь от Лидии, когда она станет твоей женой?