— Ну вот, по-моему, ты отмылась, — сказал он. — Слава Богу, ты не слишком долго пробыла в Брайдвеле, чтобы подцепить паразитов. Вылезай из ванны. — Тарквин потянулся за полотенцем.

Джулиана ступила на ковер, и Тарквин принялся вытирать ее так нежно и осторожно, как будто она была фарфоровой куклой, которую он боялся разбить. Закончив эту процедуру, Тарквин надел на нее ночную рубашку и сказал:

— Теперь ложись и расскажи мне наконец о том, что за безумная фантазия заставила тебя отправиться в этот вертеп среди ночи.

— «Безумная фантазия»! Как вы можете так относиться к этому? — Смущение и усталость мгновенно были забыты, и Джулиана набросилась на графа, негодующе сверкая глазами. — Я бьюсь над тем, чтобы помочь этим несчастным женщинам изменить к лучшему свою жизнь, а вы называете это бредовыми фантазиями! — Презрительный взгляд Джулианы обжег его. — За стенами этого дома простирается мир рабов… рабов, живущих тем, что они удовлетворяют ваши прихоти. Разумеется, не в ваших интересах бороться за их освобождение!

Джулиана отвернулась от Тарквина, всем своим видом показывая, что на его понимание важности этой проблемы рассчитывать не приходится, и полезла в кровать.

— У вас нет сердца, вы не способны сострадать, ваша светлость. Впрочем, как и все люди вашего круга. Если бы вы… или лорд Квентин согласились выступить в защиту угнетенных слоев общества, к вам бы прислушались. Если бы вы потребовали, чтобы к тем женщинам, тела которых вы покупаете для удовлетворения своей похоти, их хозяева относились не так безобразно, это возымело бы действие. — Джулиана до подбородка натянула одеяло и, улегшись на бок, отвернулась от Тарквина.

Он посмотрел на контур ее тела, проступающий сквозь одеяло, и задумчиво провел рукой по волосам. Никто не осмеливался держаться с ним столь пренебрежительно. Но, как ни странно, он испытывал не гнев, а неловкость и смущение после разговора с Джулианой. Семнадцатилетняя девчонка обвиняет его в бессердечии, критикует его взгляды на жизнь, а он стоит как столб и размышляет над тем, права она или нет, вместо того чтобы послать к черту ее вместе с ее идеалистическими бреднями.

Определенно, Джулиана решила свести его с ума. В те редкие минуты, когда она не лишает его покоя своими опасными выходками, она распутывает узелки в хитросплетениях его собственной жизни, заставляя его увидеть и обеспокоиться теми вещами, которых он никогда прежде не замечал. Большая часть этих разоблачений касалась непосредственно его личности, и, вынужденно признавая их справедливость, Тарквин чувствовал себя неуверенно, чего раньше с ним никогда не случалось.

Он шагнул было к постели, но передумал, развернулся и вышел из спальни.

Джулиана услышала, как дверь закрылась, и перевернулась на спину. Она принялась рассматривать узор балдахина, и вдруг ее глаза повлажнели, и на ресницах повисли крупные слезы. Джулиана убеждала себя, что плачет от физического изнеможения, на самом деле причиной ее слез были бесчувственность графа и крах надежд, связанных с обретением в его лице союзника.

— Простите, но я не понимаю, что заставило вас, таких юных леди, пойти на страшные муки. Ради чего? — недоуменно покачала головой Хенни, развязывая забинтованные руки Джулианы на следующее утро.

— Как себя чувствует Розамунд? — Джулиана выглядела отдохнувшей и посвежевшей. Она проспала весь предыдущий день и всю ночь и теперь ощущала себя заново родившейся. В оконное стекло барабанил дождь, а в спальне горели свечи.

— Лучше, чем вчера. Она, видимо, пережила какое-то сильное потрясение, но теперь быстро идет на поправку. Госпожа Деннисон приезжала и забрала их обеих домой.

— Как? Уже? — Джулиана поморщилась, когда полоса чистого бинта легла на открытую рану. — А почему мне не сказали?

— Вы спали, и его светлость не велел будить вас, пока вы сами не позвоните. Когда вы оденетесь, спуститесь, пожалуйста, в библиотеку — его светлость хотел поговорить с вами.

Джулиана прикрыла глаза и попыталась вспомнить что-нибудь из посетивших ее сновидений, но тщетно: сон ее был так глубок, что она даже плохо помнила, как заснула и чем закончилась их беседа с графом. Кто сообщил миссис Деннисон о том, что Лили и Розамунд находятся в доме Тарквина? Ждет ли их наказание за своеволие и попытку заговора? Вряд ли, если госпожа Деннисон сама приехала за ними, да еще так спешно. Надо поговорить с Тарквином, и тогда все встанет на свои места.

И вдруг она вспомнила, что, уложив ее в постель, Тарквин молча выслушал ее и, не сказав ни слова, вышел. Он остался равнодушным к ее словам, и это после того, как Джулиана своими глазами видела, какую нежность он испытывает к ней, как испугался за нее, узнав, что она угодила в Брайдвел. Оказывается, этого недостаточно, чтобы между людьми установилось взаимопонимание. Ну что ж! Джулиана уверена в своей правоте и не отступит от своих принципов, даже если привлечь графа в союзники не удалось.