Принятие такого мудрого решения, видимо, отразилось у него на лице, потому что Уолдеф спросил:

– Вы, кажется, знаете, как ему помочь?

– Вполне возможно, – ответил Брюс, но больше ничего говорить не захотел, и монах, не став настаивать, снова занялся смородиной.

Уолдеф, разумеется, пытался неоднократно сам поговорить и с Карлейлем, и с Джиллианой об их взаимоотношениях, но оба, как сговорившись, уходили от разговора.

– Все довольно странно, – посчитал он нужным добавить. – Людям в замке и в деревне нравится Джиллиана: мягкая, добросердечная, оживленная. Однако в присутствии Джона она совсем другой человек. Как быть?

– Постараюсь сделать, что в моих силах, брат, – сказал Брюс. – Но, боюсь, тут нашла коса на камень...

Первой ему попалась на глаза Джиллиана. Она вошла в дом с холода, раскрасневшаяся, с блестевшими веселыми глазами, и, улыбнувшись, спросила:

– Как поживаете, милорд?

– Хорошо, миледи, – ответил он ей в тон и, подождав, пока она скинет теплый плащ с капюшоном, предложил руку и препроводил в пустующий зал, где, не теряя понапрасну времени, поинтересовался с места в карьер:

– Итак, ваше замужество оказалось неудачным?

Веселость исчезла из ее глаз, она принялась яростно отрицать его утверждение, но он бросил на нее взгляд, говоривший без слов, что ему многое известно, и Джиллиана замолчала так же внезапно, как начала говорить.

После долгой паузы она тихо произнесла:

– Он не хочет меня, милорд.

Роберт издал звук, означавший крайнее удивление.

– Перестаньте, леди. Вы нужны ему, как свежий воздух. Даже больше, чем воздух.

Опять наступило молчание. Еще более долгое. Он прервал его нетерпеливым возгласом:

– Итак?..

– Я не такая, какой он хочет меня видеть, – проговорила она наконец.

– Так станьте такой! – тоном приказа сказал Брюс. – Помимо всего, моя дорогая леди, он мой лучший друг и доблестный воин, который необходим Шотландии. И я не потерплю, чтобы он чувствовал себя несчастным в собственном доме.

Джиллиана смотрела на него как на человека не вполне нормального и собиралась уже резко ответить, но вовремя вспомнила, что он как-никак король, первое лицо в стране, и подавила появившееся желание.

– Я постараюсь, милорд, – сказала она наконец, понимая, что лжет, потому что не знает, как можно исправить непоправимое.

Он тоже не знал, но сказал себе, что не успокоится до тех пор, пока не попытается что-то сделать. Но что?..

– Вы ходите на мессу, леди? – спросил он.

– Да, – откликнулась она, не понимая, к чему вопрос. – В деревенскую церковь.

– Тогда советую чаще молиться о даровании вам обоим большего счастья в браке, – сказал он таким тоном, словно отдавал приказание о начале атаки. Затем круто повернулся и направился к двери, но Джиллиана остановила его словами:

– Смею я спросить у вас, милорд?.. Он кивнул.

– Можете вы рассказать мне немного о сэре Уильяме Уоллесе, милорд?

Она была уверена, что он понятия не имеет о ее родстве с таким человеком, и надеялась получить какие-то новые сведения о своем отце. О его страшной смерти.

К ее удивлению, лицо Брюса приняло холодное и недоброжелательное выражение, когда он ответил:

– Я не намерен сейчас говорить с вами о нем.

И ушел, оставив ее стоять в недоумении посреди зала.

Брюс нашел Карлейля в конюшне: тот очищал конские копыта от льда. В конюшне царил холод, от дыхания шли струйки пара.

– Черт возьми, Джон, – раздраженно сказал Брюс вместо приветствия. – Перестань заниматься такой ерундой и переспи наконец со своей супругой!

Не выпуская из руки копыто, тот сухо ответил:

– Это ничего не изменит. Хотел бы, чтобы помогло, но... Он безнадежно махнул свободной рукой.

– А какой есть способ?

Брюс крикнул так громко, что лошадь тревожно дернула головой.

С любым другим Карлейль не стал бы продолжать разговор, но с Брюсом, старым испытанным товарищем, он привык делиться всем.

Он сказал со вздохом:

– Внутри ее находится что-то такое... Колючка, шип... игла. Не могу сказать. Ты знаешь, как умеет она превозмогать боль? Пересиливать ее. Так же она пересиливает страсть. Пренебрегает ею. А я не могу, не хочу терпеть этого и пытаюсь сломать стену. Клянусь, что не оставлю своих попыток.

– Но как ты намерен перебороть ее, Джон? Давая ей свободу поступать, как она хочет, что ли? Не обращая внимания на оскорбительное поведение? Ты ничего не добьешься. Нужно действовать решительно. Не хочешь напоить ее, так по крайней мере поколоти!