Но может быть, так и лучше?

«Ну и что ты будешь делать? — спросил он себя с издевкой. И сам же ответил: — По-моему, ты хотел помыться».

Помыться, как планировали, не удалось: бани не топились. Войцех предложил сполоснуться в душевой госпиталя. Все, что удалось организовать, — это поплескаться под струями едва теплой воды.

Ланьер зашел на кухню. Без Светланы здесь было совсем по-другому: пахло чем-то горелым, в мойке грудой лежала грязная посуда. Каланжо уже организовал выдачу сухарей и мясных консервов из запасов Бурлакова. Мешки, привезенные из Картофельной деревни, перетащили в холодные кладовые. Виктор должен был признать, что у Каланжо все получалось отлично. У самого Ланьера вряд ли вышло бы и вполовину так ловко. Он мог бы руководить новостным порталом. Но в Диком мире подобные вещи пока не вошли в обиход.

«Начну-ка я издавать местную газету», — подумал Виктор.

Ланьер взял две банки консервов, термостакан с чаем, сухари и отправился в пустующую столовую. Уселся за общий стол. На возвышение не стал садиться. Может быть, потому, что там наверняка после смерти генерала трапезничал Хьюго.

— Не помешаю? — Раф уселся напротив него.

— Я и сам с тобой хотел поговорить. Правда, что герцог убил Бурлакова?

— Нет, — поспешно отозвался Раф.

— Тогда кто?

Раф засопел и наклонился над своим стаканом.

— Ты знаешь?

— Да, — едва слышно отозвался Раф.

— Кто? Хьюго?

— Нет. Хотя все свершилось в его пользу.

— Черт, я тебе не верю! Это сделал Хьюго! Только он! Больше некому! — вспылил Ланьер.

— Можешь считать, что так. Но он лично не убивал. Это совершенно точно, — Раф даже не повысил голос.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел.

— Как?

— Я все видел и слышал, но меня никто не заметил.

— Ты прятался под крышей?

— Сидел на карнизе. Он узкий, этот карниз, но я могу по нему пройти. Никто не может. А я — пожалуйста.

— Зачем?

— Мне нравится ходить по карнизам. Ты ведь тоже наверняка в детстве...

Виктор вспомнил мелькнувшую тень на стекле во время своего разговора с Бурлаковым. Он тогда не подумал даже, что кто-то может забраться на этот карниз. Оказывается, — мог.

— Ты врешь. Ты забирался наверх и шел по карнизу до окна, чтобы подслушать, что говорится в кабинете Бурлакова. Ты кому-нибудь рассказывал то, что удавалось подслушать?

Раф не ответил.

— Кому рассказывал? Матери? Или отцу?

— Хьюго... — едва слышно отвечал Раф.

— Что?

— Хьюго поймал меня один раз и заставил рассказать, что я услышал. Я почему-то так перепугался, жутко... Как будто он меня раздавил. И я все ему выболтал. А потом Хьюго пригрозил, что всем расскажет — отцу, матери и Бурлакову, что я шпионю. Но если я буду ему передавать разговоры в кабинете, то он ничего никому не скажет.

— И ты согласился?

— А что мне было делать?

— Раф, ты что, не соображаешь?!

— Тебе легко говорить! — прошипел мальчишка. — Легко! А я бы умер, если бы отец узнал. Он такой... он страшно злопамятный. Он никому и никогда не прощает подлости.

Виктор едва не сказал вслух: «Как я», но сдержался.

— Мне кажется, он бы понял. — Хотя, говоря это, Виктор не был уверен в правильности своего утверждения.

— Вик, ты никогда не видел отца. Иначе ты бы так не говорил.

— Мне кажется, отец бы признал, что это было простое любопытство.

— Мои прогулки по карнизам? Ну... это он мог бы простить. А вот то, что я шпионил для Хьюго, — не простил бы никогда.

— Так что ты видел, сидя там, на карнизе?

— Герцог приехал в крепость, и они с Бурлаковым поссорились. Отец сказал, что он может, наконец, уничтожить Валгаллу, а Бурлаков заявил, что ты теперь в лапах императора и в этом случае погибнешь вместе со всеми. — Как ни странно, но в этих словах не было для Виктора ничего неожиданного: он уже и сам знал о странном плане Бурлакова.

— Как герцог собирался уничтожить Валгаллу?

— Этого я не знаю, — поспешно отвечал Раф. — Но если Валгалла исчезнет, мой отец станет главным в Диком мире.

Виктор пропустил последнее утверждение мимо ушей.

— Что было дальше?

— Отец дико закричал, хотел ударить Бурлакова, но тут в комнату вошла Светлана — принесла поднос с кофе. Ну, чтобы угостить герцога. Ланьер отшатнулся и выскочил из кабинета через окно... Знаешь, он умеет мгновенно перемещаться. В этот раз он одним прыжком оказался во дворе, потом забрался в свой замечательный кораблик и исчез.

— И бросил тебя?

— Он меня не видел.

Врет или правду говорит? Виктор не знал. В случае с Рафом эмпатия была бессильна. Раф — весь будто за глухой стеной — не достучаться.

— Дальше.

— Как только герцог исчез, в дверь вошел Лобов. У него был игломет.

— Лобов? Но он же всего лишь цепной пес. Исполнитель чужой воли!

— Значит — он исполнял. Окно было открыто, но генерал почему-то стоял и не двигался. Он как будто раздумывал: бежать или остаться.

— Генерал ничего не сказал? Может быть, что-нибудь крикнул?