— Ну да, крикнул. Одну-единственную странную фразу: «Почему не Хьюго?»

— «Почему не Хьюго?» — переспросил Виктор.

— Да. Я хорошо расслышал: окно ведь было открыто. Лобов ничего не ответил, поднял руку, чтобы выстрелить. И тут Светлана метнулась наперерез, пытаясь заслонить собой генерала. И заслонила, но только наполовину: часть игл все равно попала в него. Лобов швырнул игольник и убежал. Я спешно стал спускаться. Сначала не знал, что делать. Потом решил отыскать Каланжо и все ему рассказать. Но не успел: Хьюго уже арестовал капитана.

— Я почти уверен: Лобов убил по приказу Хьюго. Но тогда выходит, что начальник охраны притворяется, виня в смерти генерала герцога или меня... неважно. Одного из Ланьеров.

— Не знаю. Иногда мне кажется, что нормальный человек не может говорить такого, сначала надо спятить. А потом вдруг начинаю думать, что сам Хьюго в свои слова не верит ни единой минуты, а лишь изображает шизоида. Только я не могу понять, какова его цель.

— За что он убил Форака?

— За измену. Якобы. Тот попытался бежать. Но его поймали. Хьюго поставил его к стене, а сам долго расхаживал взад и вперед, объяснял, как он с самого начала догадался, что Форак заслан в крепость, и вот он, наконец, его уличил. Парень плакал и говорил, что он просто испугался, потому и убежал. Дальше я не видел...

«Или видел, но не хочет признаться», — решил Виктор.

— У меня для тебя поручение, Раф.

— Какое?

— Немедленно бери самый лучший вездеход, бери с собой сержанта Топа для охраны, и езжайте к картофельникам.

— Сейчас? На ночь глядя?

— Именно. Скажешь, что крепостью теперь управляет Каланжо.

— Что? А разве не ты?

— Каланжо, — повторил Виктор с нажимом. — Ты знаешь, где сейчас твой отец?

— Догадываюсь.

«Знает», — усмехнулся про себя Виктор.

— Сразу из Картофельной деревни поедешь к нему.

— Если главный в крепости Каланжо, тогда почему ты распоряжаешься? — спросил ехидно Раф.

— Потому что речь идет о нашем семейном деле.

Виктор проснулся оттого, что кто-то отчетливо назвал его по имени. Он проснулся и сел на кровати. Он ночевал в своей комнате — покои генерала оставались в эту ночь свободными.

В комнате была Валюшка. Призрак стоял на коленях подле кровати и шептал ему на ухо:

— Виктор Павлович, очнитесь!

— В чем дело?

— Опасность. Уходите. Через заднюю калитку. Скорее!

— Крепость?

— Вы в опасности! Бегите! — Она молитвенно сложила руки.

— А остальные?

— Не знаю. Меня прислали ради вас. Вы — один. Уходите.

Виктор оделся. Но побежал не во двор к тайной калитке, а будить Каланжо: капитан и после переворота жил в одной комнате вместе с Димашем и Томом, как будто Бурлаков еще распоряжался в своих владениях.

Дверь была заперта изнутри, и Виктор долго стучал, прежде чем ему открыли.

— В чем дело? Мне казалось, сейчас ночь, — пробурчал Каланжо, отодвигая, наконец, засов.

— А мне кажется, что на крепость готовится нападение. Вставайте. Надо бить тревогу.

— Что там стряслось? — заворчал Димаш, разбуженный голосами.

— Мы же поставили охрану на стенах, все под контролем, — напомнил Каланжо.

— А я говорю: поднимайтесь, бейте тревогу! Я пойду, проверю посты.

Но он не успел сделать и шага — во дворе зарокотал голос Хьюго, усиленный рупором:

— Ланьер! Каланжо! Димаш! Выходите во двор! Сдавайтесь! Или я пристрелю наших милых эльфов!

Виктор распахнул окно спальни. В лицо ему тут же ударил луч прожектора. Виктор отпрянул, потом вгляделся. И глазам своим не поверил — весь двор был заполнен людьми. Ворота распахнуты, и вездеход, пыхтя, въезжал во двор. Все эти люди были в серо-голубой форме. Цвет фельдграу. Цвет Валгаллы.

— Боже мой! Откуда они взялись? — ахнул Том.

— Сука! — выругался Димаш и пнул ногой кресло. — Он нас продал! Всех продал!

— М-да, операция не удалась, — подвел итог Каланжо. — Что будем делать?

Виктор молчал, ошеломленный.

— Он убьет Таю и Орлика, а потом нас, — пробормотал Димаш.

— Мы сдаемся! — крикнул Ланьер.

— Виктор Павлович, что ж это такое? — Димаш чуть не плакал. — Почему он опять торжествует? Почему?

— Похоже, Хьюго отыскал себе настоящего хозяина, — прошептал Виктор.

Во дворе, понурившись, окруженный валгалловцами, стоял эльф Орловский, левая рука у него была вся в крови. Рядом с ним в одной коротенькой рубашке стояла Тая. Она вся тряслась, прижав друг к другу сжатые кулачки.