Полковник не спеша стал спускаться вниз. На полпути он столкнулся с Женькой: девчонка мчалась наверх через две ступеньки. Она протиснулась мимо полковника, выбежала на смотровую площадку, глянула вдаль из-под руки. Но «Повелитель» уже исчез — только снег кружился, оседая.

— Куда он помчался? — Женька повернулась к полковнику. — Он обещал мне показать горы Недоступности с площадки. А теперь взял и удрал!

— У него срочное дело, — сказал Скотт.

— Какое?

— Кажется, он решил повидать Бурлакова.

— Он помчался в крепость?

— Ну да.

— Нет, этого не может быть! — Женька едва не плакала. — Он хотел вернуть герцогиню? Да?

— О герцогине не было сказано ни слова.

Полковник Скотт отпер дверь массивным стальным ключом, потом немного помедлил и постучал.

— Не заперто! — донеслось изнутри.

Старик налег на тяжелую дверь, та нехотя подалась, и полковник вошел. Вязьков лежал на кровати, заложив руки за голову, и всем своим видом демонстрировал легкомыслие — как будто он здесь отдыхал, а не находился под арестом.

— Я принес вам обед, сударь, — сообщил полковник, стараясь держаться со стражем вежливо, но всем своим видом подчеркивать свою неприязнь.

— Да ну! Неужели! А я думал, меня решили уморить голодом, — хмыкнул Вязьков и сел на кровати. Звякнули цепи — пленник был прикован к стене. — Что на обед?

— Суп. Хлеб. Консервы. Кофе.

— Неужели кофе?

— Растворимый.

— Все равно приятно.

Полковник поставил поднос на стол рядом с кроватью.

— Вы принесли ключики, чтобы снять с меня вот это?! — Вязьков дернул ногой, демонстрируя массивное стальное кольцо. Звенья цепи, что приковывала его к кольцу в стене, снова зазвенели.

— Нет, ключами не располагаю.

— Неужели вам не доверяют? — ядовито ухмыльнулся Вязьков и принялся есть. — А супчик недурственный. С мясцом. Мясо в этом мире настоящее.

— Хороший суп, сварен по моему рецепту, — признался полковник.

— Надо же! Вы и готовить умеете? А я думал — только выступать с заявлениями.

— Глупая ирония. — Полковник обиделся. Он многое мог игнорировать — но только не насмешки над своим кулинарным искусством. Втайне (об этом знал один Сироткин) Скотт писал кулинарную книгу и даже кое-что публиковал в сети.

— Если я вас возьму в заложники, меня отпустят? — спросил Вязьков.

— Не думаю. Тем более герцог изволил отбыть на своем «Повелителе ветров». Куда — не знаю.

— Вообще-то «Повелитель» не его, — заметил Вязьков. — Это корабль принадлежит стражам. То есть, скорее, он мой.

— Разве права собственности Вечного мира распространяются на мир Дикий? — удивился полковник.

— По-моему, да. Впрочем, это неважно. Послушайте, полковник, я уважаю ваши убеждения! — заявил страж врат с пафосом.

— Неужели? — Скотт попытался в одно это слово вложить весь сарказм, на какой только был способен.

— Я и сам придерживаюсь точно таких же взглядов.

— Каких это?

— Надо перестать использовать здешний мир как помойку, чтобы на той стороне бездельникам было удобно прохлаждаться... — Вязьков запнулся.

— Что же вы предлагаете?

— Прекратить устраивать на этой стороне хаос и взять под контроль Дикий мир. Здесь огромные ресурсы, которыми распоряжается всякая шваль. Это же золотое дно.

— Об этом уже много лет твердят виндексы. Но вы же не виндекс, вы — страж... — Полковник дал понять, что его не нужно дурачить.

— Мы все хотим примерно одного и того же, — хмыкнул Вязьков. — Вся разница лишь в том, кто станет во главе.

— Но почему именно теперь?

— Потому что вторые врата откроют нам дополнительные возможности.

— Мне нужно проконсультироваться, — заявил полковник.

— С кем это?

— С реном Сироткиным.

— Благословение получить?

— Он лучше меня разбирается в подобных вопросах.

Когда старик вышел, Вязьков торжествующе улыбнулся. Однако тут же погасил улыбку.

Полковник не обманул. Вернулся минут через пятнадцать вместе с Сироткиным.

— Значит, вы хотите узнать, каковы мои планы? — спросил Вязьков, прихлебывая давно остывший кофе.

— А у вас есть планы?

— Разумеется, — Вязьков снисходительно усмехнулся. — Стражи спланировали операцию и осуществили.

— Значит, вам придется поменять свои планы.

— Сейчас рен все объяснит, — торжественно объявил Скотт.