– Что-то невероятное! – выпаливает Рози. – Ну вот кто это был?

Я сама еще не очухалась. Тела у них человечьи, а головы как у волков или койотов, толком не разобрала. Пара парней-псов, одетых в обычнейшие джинсы и прочее.

– Какие-то… люди-звери, – говорю я, и тут до меня доходит. Как они были одеты, как говорили… – Ты ничего необычного в них не заметила? – спрашиваю я у Рози.

Она смотрит на меня как на полную дурочку.

– Ну да… ты про то, что у них собачьи головы на человечьих телах?

– Нет, – говорю я, – про то, что на одном была футболочка с надписью: «Не! Покупай! Китай!» С какой стати им в стране снов бойкотировать какие-то товары?

– Ты о чем?

– И они знали, что мы не настоящие волки.

– Это ясно и без твоих хитроумных мозгов, – соглашается Рози, – но вот к чему ты ведешь…

– Они пришли из нашего мира, – втолковываю я ей, хлопая ладонью по простыне. – Точь-в-точь как мы с тобой, только мне почудилось, что они там целиком. Похоже, им, чтобы туда попасть, не надо прежде заснуть и увидеть сон.

Рози задумчиво закуривает сигарету и медленно кивает:

– Ты думаешь?

– Даже не сомневаюсь.

– Но если б здесь разгуливали ребята с собачьими головами, о них бы в газетах писали – если они отсюда, я хочу сказать.

– Здесь они иначе выглядят, – объясняю я, мечтая, чтоб Рози хоть раз в жизни воспользовалась мозгами, полученными от Бога. – Ручаюсь, они свободно могут выбирать, в какое тело им нарядиться.

– Они меня перепугали до колик, – говорит Рози.

Я ее понимаю. Потому я и сама отступила. В этих полупсах чувствуется серьезная сила. Я хоть и не долго их видела, а успела почуять, что им только пару слов сказать, и нас нет.

– Понимаешь, что это значит? – спрашиваю я.

– Больше нам не развлекаться? Я качаю головой:

– Ничего подобного.

– Тогда что?

– Что мы и сами можем туда попасть. По-настоящему. Ты только подумай: если такому научиться, можно в этом мире больше ни о чем не беспокоиться: мы сумеем в любую минуту смыться туда, как та парочка.

– Откуда ты знаешь, что они это могут? – сомневается Рози.

Но я знаю. Откуда знаю, объяснить не могу, но твердо уверена. А если они научились, так и мы найдем способ – надо только постараться.

– А зачем это нам? – спрашивает Рози.

– Ну, прежде всего, тогда нам больше никогда не придется работать.

– А то мы работали!

– Я работала.

Рози кивает:

– Я забыла, сколько лет ты прослужила в той типографии.

– А если это дело выгорит, работать нам больше не придется и рисковать своими задницами, прокручивая грязные делишки, – тоже.

Рози откидывается на спинку кровати.

– Как это у тебя получается?

– Скажем, нам понадобились деньжата, – объясняю я. – Просто выходим из страны снов прямиком в банковское хранилище, загребаем сколько надо – и обратно, откуда пришли. – Я ухмыляюсь. – А если нас и поймают, то черта с два удержат. Сунут в камеру, а мы тут же исчезнем обратно в страну снов. Вот так! – Я щелкаю пальцами.

В неоновом свете вывески за окном я вижу, как на лице Рози брезжит понимание и она ухмыляется, как в старые добрые времена.

– Как будем учиться этому? – спрашивает она.

– Пока не знаю. Дай подумать.

Утром у меня уже готова идея.

– Помнишь ту старуху, что жила в верховьях Медного ручья? – спрашиваю я Рози. – У нее еще бутылочное дерево росло перед домом?

Рози поворачивается ко мне от туалетного зеркальца, перед которым накладывала косметику. По ее лицу видно, что она опять ничего не понимает.

– Как по-твоему, она еще живет там? – продолжаю я. – В те времена мне казалось, ей не меньше тысячи лет от роду.

Мы тогда еще школьницами были и удирали в лес, устраивали там маленькие пикники. В тот день нас было только трое: я, Рози и Ролли Легран – парень, которого Рози выбрала себе на ту неделю. Мы курили сигареты, пили пиво и, оставив «дастер» Ролли, добрели до хлипкого мостика, по которому Старое шоссе пересекало Медный ручей. Тут мы и наткнулись на старую бревенчатую избушку с бутылочным деревом перед крыльцом, а на крыльце сидела старуха.

Кожа у нее была темная, но не разобрать, то ли от природы, то ли просто солнце сожгло ее дочерна, пока она сидела на этом своем крылечке день за днем и год за годом. Волосы были черные – ни единой седой волосинки – и свисали на плечи двумя косами, а платье из цветной бумазеи; она курила трубочку и пялилась на нас своими глазищами, такими темными, словно там сплошной зрачок.

Помнится, поднялся ветер, и бутылки на ее дереве зазвенели, ударяясь друг о друга со странным гулким стуком. Я слыхала, они должны отгонять злых духов. А потом ветер утих, и бутылки замолкли. И мы тоже замерли, стоим, смотрим на нее, а она на нас. И вдруг она подняла руку, и снова ветер зазвенел бутылками. Не знаю, как насчет духов, а нас в тот день будто этим ветром сдуло.