Кого он так боится? Уж не соотечественника ли, с которым встретился возле перевязочной? Сейчас азербайджанец интересовал меня намного больше, нежели «колбасный» предприниматель. Слишком много появилось «следов».

Таинственное ночное «путешествие» Алексея Федоровича, его свидание с Нефедовой… Раз! Многозначительная улыбочка Галины, неизвестно кому адресованная: Васину либо Трифонову? Два! «Нехорошие» родственники Гены, которые, по мнению его супруги, повинны в несчастье на рельсах… Три! Нефедова липнет к Павлу, пытается разведать, что он из себя представляет, расспрашивая о нем почему-то меня… Четыре! Загадочная встреча Фарида с соотечественником… Пять!

Фактов и фактиков предостаточно, а версий — ни одной…

— С моей стороны глупо полностью исключить полезные действия старых властей. Многие из них оправданы… За исключением, пожалуй, свободы коммерции…

— Простите за то, что перебиваю… Колбасный бизнес приносит изрядный доход или изрядные хлопоты?

Предприниматель поперхнулся дымом и непонимающе поглядел на меня.

— Что вы имеете в виду?

— Как это что? Вы ведь занимаетесь колбасами?

— Я? Никогда не занимался. Мой банк финансирует этот вид деятельности, вкладывает деньги…

— Значит, вы — банкир?

— Представьте себе, да… А что, не похож? Присмотритесь получше…

И эта фраза: «Присмотритесь получше» — будто сдвинула заслонку в памяти. Лет пятнадцать тому назад подполковник Вербилин проводил одну операцию, связанную с ликвидацией подпольной фабрики. Тогда и пришлось ему столкнуться с неким пройдохой. Заведовал этот пройдоха сбытом продукции и так навострился, что поймать его с поличным так и не удалось. Выскользнул из раскинутой сети, как мелкая рыбешка в слишком крупную ячейку невода… Но мелкой он не был, скорее — средней величины фигурой…

Как его звать, уже не помню, но, если покопаться в архивах, можно отыскать и фамилию, и отчество, и даже фотокарточку… Но кто в наше время станет этим заниматься?

Интересно, узнал меня банкир или не узнал?

Наталкивать собеседника на узнавание мне не следовало, но будто леший подтолкнул под руку, дернул за язык.

— Вам не кажется, что мы где-то встречались? В прошлом?

Банкир внимательно оглядел меня, нагнал на лоб морщины. Минут пять вспоминал…

— На Урале бывать не приходилось?

— Нет… Все в Москве да в Москве… Интересный у нас разговор получился, но я вынужден вас покинуть… Продолжим беседу, скажем… завтра… Не возражаете? Кстати, возвращу вам две выкуренные сигареты…

Банкир возмущенно замахал пухлыми руками…

Пришлось побродить по коридору, дожидаясь, пока банкир не скроется в своей палате. Дай Бог, чтобы Пашка раскочегарил его по поводу вкуса колбас или еще чего-нибудь, вроде запаха одеколона.

Фарид продолжал находиться в «курилке».

Направившись к нему, я постарался отбросить все остальные версии, оставив последнюю. Пусть недоношенную, пусть хлипкую, но сейчас пока единственно возможную.

Предстояло узнать, кого встретил Фарид возле перевязочной и о чем они говорили. Завтра вместе с Гошевым разберем все, добытое мною, попытаемся потянуть ниточки от Нефедовой к моим однопалатникам. Ибо эта женщина, судя по всему, центральная фигура во всей компании.

Если я не ошибаюсь, одна из этих «ниточек» транзитом пройдет через Фарида.

Дай— то Бог и… не дай Бог!

Парень не похож сам на себя. Глаза — черные провалы, щеки запали, волосы уже не рассыпаются локонами по высокому лбу — грустно свисают неопрятными прядями.

— Грустишь?

— Откуда взял, батя, — попытался он изобразить обычную беззаботную улыбку, но получилась непонятная гримаса. — Ноги болят, им душа подвывает…

Выпытывать, копаться — самое неприятное для сыщика. Я всегда предпочитал прямой разговор мужчины с мужчиной. Тем более с таким, как Фарид.

— Знаешь что, давай поговорим откровенно. Можешь мне поверить — ничего плохого тебе не сделаю. Все, что скажешь, дальше меня не уйдет…

Странный я все же человек! В принципе, какое мне дело до этого доброго и честного парня? И почему его грусть обязательно связана со встречей у перевязочной? Поругался с Мариам, тоскует от одиночества, просто плохое настроение. Но что поделаешь, если я сыщик. По профессии и нутру.

Пока я размышлял, Фарид изучал мою физиономию. Видно, решал, можно ли рискнуть и открыться или рисковать слишком опасно и лучше уйти в глухую защиту?

В конце концов, склонился к первому: открыться! И я его понимаю!

В опасных ситуациях, как никогда, нужны советы, поддержка человека, которому можно довериться. А у Фарида, если мне не изменяет интуиция, наступил тот самый роковой момент, когда определяется не только будущее, но и сама жизнь.

— Трудно говорить об этом, батя, очень трудно… Если ты предашь, как жить дальше, а? У меня на родине стариков уважают, им верят… Вот и я тебе тоже верю… Не знаю почему… Чувствую — не подставишь… Спасибо тебе, что заговорил, предложил помощь…