– А что же вам мешало раньше? – обиженно покосился на него Бенуа.

– То же, что и теперь. Ты как две капли воды похож на того подлеца, своего папашу, с которым она мне изменила. Поэтому... поэтому оставим проблемы отцовства и вернемся к Понисофски. Я одобряю твой план, мон гарсон [19] . Итак, решено! Вы с Тьерри должны захватить этого «рускова» и нейтрализовать его не в меру сообразительного приятеля! Если понадобится, можете привлечь Гийома и всю его команду.

«Группа захвата» добралась до Мулен уже на исходе вечера. И только тут сообразили, что ни Бенуа, ни тем более Тьерри не знают одной существенной мелочи: в каком именно доме живет Николь Брюн. Конечно, найти ее было бы очень просто: проехать по улицам, посмотреть, около какого дома стоит серебристый «Смарт», – туда и ворваться. Но дело в том, что на обочинах стояли какие угодно автомобили, кроме «Смарта». Бенуа с Тьерри мотались по улицам и высвечивали фарами то «Мерседес», то «Форд», то «Фольксваген», то «БМВ», то патриотичные «Пежо», «Рено» и «Ситроены». Возле некоторых домов стояли по два или три автомобиля: сразу видно, что в этой деревушке народ не бедствовал. Ну а крошка Брюн, судя по всему, стыдилась своей простенькой машины и держала ее в гараже. Так что от дедуктивного метода пришлось отказаться в зародыше.

Между тем то в одном, то в другом доме гасли окна. Жители Мулен, как и все деревенские жители на свете, ложились спать рано. И не успело пробить еще одиннадцати, как деревенька погрузилась в полную тьму.

Поэтому Бенуа и Тьерри, вволю высказавшись по поводу неудач нынешнего дня, привели «Рено» на холм, который приметили загодя, и решили последовать примеру жителей Мулен: улечься спать.

И вот теперь настало утро и принесло с собой необходимость возобновлять боевые действия.

Вдали раздался мелодичный перезвон. Это били церковные часы, которые всю ночь, через каждые четверть часа, рвали и без того непрочный сон Бенуа вовсе в мелкие клочки.

– Один, два, три... – машинально считал Бенуа, поглядывая на влажные от тумана черепичные крыши, уже тронутые первыми лучами солнца. – Четыре, пять, шесть, семь, восемь...

Ого, уже восемь, а на улицах и во дворах пусто. Сразу видно, что эта Мулен – деревушка из разряда тех, куда горожане приезжают только на лето – отдыхать, а не вести хозяйство. Только в двух-трех дворах видно какое-то шевеление: хозяйка кормит кур, мужчина поливает из шланга мостовую перед крыльцом, старуха в джинсах бродит по огородику, снимая к завтраку помидоры. А во всех остальных дворах безлюдье, тишина, большинство окон еще закрыто ставнями.

Внезапно правая нога Бенуа так и завибрировала: это заработал мобильник, лежавший в кармане джинсов. Посмотрел на дисплей, узнал номер Себастьена и мрачно кивнул: кому еще быть, кроме шефа? Небось дергался всю ночь!

Да, голос в трубке был усталый:

– Ну что? Как дела?

– Пока никак, – буркнул Бенуа. – Если мы не знаем, где ее дом, значит, надо высматривать, пока кто-то из наших знакомцев не появится на крыльце или во дворе. Или сама Николь, или ее приятель. Или тот зануда, который испортил все дело с Флоранс. Они наверняка уже здесь: даже если не догадались взять машину напрокат и ехали поездом, все равно опередили бы нас.

– Хорошо, продолжай наблюдение. А я отключаюсь, а то еще кофе не пил, – зевнул Себастьен. – Позавтракаю, потом еще позвоню, будь на связи!

Бенуа с ненавистью уставился на погасший аппарат. Он тоже не пил кофе, не завтракал (и не ужинал!) и даже не представлял, когда появится возможность поесть. По-хорошему, следовало бы растолкать Тьерри и проскочить до Нуайра, перекусить там, но вдруг именно в то время, когда они будут пить капуччино и есть круассаны, драгоценные пташки снова куда-нибудь упорхнут? Нет уж, лучше подождать часик-другой-третий. Должны же они когда-нибудь проснуться, крошка Брюн и ее русский! Эх, жаль, что никто из жителей деревни не хочет по утренней прохладе прогуляться на живописный холм! Чего было бы проще: спросить, где дом Брюнов. Тогда Бенуа сразу позвонил бы Гийому, с которым обо всем уговорился еще вчера, по пути сюда, – и можно было бы приступать к боевой операции. Но эти деревенские спят как топоры...

И тут, словно в ответ на негодующие призывы Бенуа, открылась белая дверь дома, стоящего возле маленькой площади.

На этот дом Бенуа обратил внимание еще во время ночных поисков, когда фары высветили его голубовато-облезлые стены. Тьерри мрачно отпустил какую-то шуточку по поводу голубого цвета. И вот именно в этом доме возник признак жизни, да еще какой признак!

«Признак» обладал модельным ростом и длиннющими ногами, которые очень выигрышно смотрелись в кроссовках. Коротенькие белые шортики подчеркивали маленькую, но весьма дерзкую попку. Ну а грудь, обтянутая зеленым топиком, была вообще выше всех похвал. Темно-русые волосы «признака» были почти скрыты широкой повязкой: чтобы не мешали при беге, понял Бенуа. Ибо «признак» вышел из дому отнюдь не для того, чтобы покормить кур, полить цветы или собрать овощи-фрукты. Красотка в шортиках заботилась о сохранении своей уникальной фигуры и поддерживала ее форму джоггингом.

Видимо, девушка уважала деревенские предрассудки. Общеизвестно, что в бургундской деревне бежать можно только по делу: например, на пожар или догоняя гулящую козу, или ловя курицу, вздумавшую полетать. А в остальное время молодая девица должна вести себя достойно! Красотка так и делала: дошла до окраины деревни пешком, соблюдая приличия, и, только миновав указатель, пустилась бегом, резво перебирая ногами. При этом грудь ее так прыгала, что сразу стало ясно: никакого бюстгальтера на ней нет. С другой стороны, топики для того и придуманы, чтобы носить их без лифчика.