Парень все так же стоял, широко расставив ноги, и пристально смотрел на Леру. Может быть, тут какие-нибудь особые порядки? Может быть, рвать цветы на обочине скошенного поля запрещено? И этот парень из какой-нибудь дорожной полиции или партии «зеленых»?

Не повернуть ли назад? Ну и глупо она будет выглядеть! Ага, парень говорит по мобильному телефону. Вот и хорошо. Лера как раз успеет проскользнуть мимо, а потом дорога пойдет под уклон, и она ринется прямо в деревню. Хватит на первый раз джоггинга, а то потом ноги будут болеть. Да и там, дома, наверное, уже проснулись...

Она нагнулась за очередным цветком – на сей раз это был желтый, как солнце, лютик, – а когда подняла голову, увидела, что усатый уже убрал телефон и смотрит на Леру натурально вытаращенными глазами. Вот он чуть склонился к машине, что-то быстро сказал сидевшему там человеку, потом выпрямился и медленно пошел к Лере, держа руки чуть впереди и растопырив их. Один раз она видела, как в деревне мужик ловил курицу, нипочем не желавшую попасть в лапшу. Он двигался именно так – чуть пригнувшись и расставив руки, – как приближался сейчас к Лере этот усатый.

Она приостановилась.

– Тьерри! Чего ты там застрял! – прикрикнул усатый, не оборачиваясь и не сводя глаз с Леры, словно боялся, что та исчезнет, если он хотя бы моргнет. – Вылезай, кретин! Не то эта русская телка сбежит!

«Русская телка»? Что это значит?! Она не обиделась на откровенную грубость – она удивилась и испугалась. Парень даже не предполагал, что она поймет его слова. Откуда он знает, что Лера – русская?

Попятилась, в любую минуту готовая повернуться и со всех ног ринуться наутек, но все еще не веря в опасность.

Этого усатого она видела впервые в жизни. Чего ему надо?!

Из «Рено» высунулись чьи-то длиннющие ноги, обтянутые джинсами, а потом появился и их обладатель – заспанный негр. На голове его было воздвигнуто сущее воронье гнездо из разноцветных косичек, похоже, сплетенных из какого-то войлока. Возможно, так оно и было.

– Бенуа, ты ничего не перепутал? – спросил негр, широко зевая во всю свою толстогубую пасть. И этого было достаточно, чтобы Лера, взвизгнув, повернулась – и понеслась вниз по склону.

Этот черный – сущий Бармалей. Чудище, ужас! Ну расистка она, да, да, да, ну боится негров и не любит их! И, кажется, не зря!

Она бежала, каждую минуту ожидая услышать стремительный топот сзади, почувствовать лапы, которые схватят ее, затащат в машину... Самое ужасное во всем этом было то, что она ничего не понимала. Если это просто насильники, откуда они знают, что она – русская?!

Шагов позади слышно не было, зато послышалось нечто гораздо худшее – шум мотора. Ну все. От машины не убежать!

Лера в отчаянии вильнула по асфальту вправо, влево и вдруг заметила отходящую в сторону проселочную, не асфальтированную дорогу. Она вела к лесу. Если поднажать, удастся скрыться среди деревьев, машина может заблудиться там, в лесу!

Понеслась со всех ног. Впереди вдруг замаячили какие-то ворота, надпись на них: «Propriete privee. Entree interdite!» [20]

Что?! Частный лес? Быть того не может! Вот буржуи, до чего дошли!

Да здравствуют буржуи! Да здравствует частная собственность на землю и леса!

Лера раздвинула два ряда проволоки, которой было оцеплено частное владение по периметру, пролезла между ними (к счастью, проволока была неколючая) и понеслась по листьям плюща, устилавшим землю и опутывающим деревья, стоявшие вокруг.

Куропатка порскнула из-под ног. Лера впервые в жизни видела куропатку! Это такая маленькая пестро-серенькая курочка, вот что это такое. Еще через несколько шагов из-за куста выскочил коричневый кролик и понесся вдаль протяжными, высокими прыжками.

Лера чуть не упала. Ведь она и кролика – дикого, на воле – видела впервые в жизни. А звери – тоже частная собственность? Ох, как выскочит сейчас из-за дерева какой-нибудь лесничий с ружьем, как арестует Леру за то, что она нарушает границы частного владения!

Она хотела, чтобы ее арестовали. Только об этом и мечтала. Это всяко не страшнее, чем та парочка разбойников из «Рено».

Между тем приближающийся рокот мотора стих, хлопнули дверцы, мужской голос что-то сердито крикнул. Лера не расслышала, но оборачиваться и переспрашивать, понятное дело, не стала. Догадалась только, что «Рено» остановился перед запретительной надписью. Неужели усатый и негр тоже не уважают частную собственность, как и Лера? Но ее можно понять, она ведь из страны, известной экспроприацией экспроприаторов, а у французов другой менталитет, другой, они не могут!..