По предыдущим выходам в астрал, своим и Андрея, Шульгин убедился, что восприятие окружающего зависит от своеобразной «настройки» мозга в момент «внедрения» в Сеть.

Непредставимая человеком «объективная реальность» перекодируется в доступную, наглядную форму, как-то связанную с тем, какая мысль или эмоция доминировала в сознании или подсознании «контактера».

Так, первый раз Шульгин оказался почему-то в заснеженной уссурийской тайге, а Мировой Разум воплотился в образе шамана-тунгуса.

В катакомбах же информация из Сети поступила в предельно абстрактной форме нечеловеческих символов.

… Момент столкновения «астрального тела» Шульгина с поверхностью, или оболочкой Узла ощутился как-то очень материалистически. Словно при прыжке из окна второго этажа на плотный грунт.

Он «открыл глаза», если это применимо к эманации чистого разума, которой Сашка себя полагал. И увидел, что стоит во внутреннем дворике Замка – главной базы форзейлианского резидента Антона.

Все вокруг было так знакомо…

Только явственно ощущалась в сине-золотом воздухе ранней осени, бабьего лета, аура запустения.

Словно тут давным-давно не жили.

По гранитной брусчатке свежий, чуть знобящий ветерок гонял сухие, желтые снаружи, красные изнутри листья канадских кленов. У стен они собирались в порядочные кучи, и их никто не убирал.

– Куда это нас занесло? – прозвучал за спиной знакомый, надтреснутый от непрерывного курения и регулярного потребления крепких и крепчайших напитков голос. Шульгин обернулся.

Удолин стоял на шаг сзади и потирал ушибленное при неловком приземлении колено.

Натурализм прямо потрясающий. Впрочем, так тоже бывало. Трудно сказать, зависела ли материальность структур Сети от способа проникновения в нее или исключительно от фантазии Игроков.

«Ловушка, Ловушка, – почти пропел Шульгин, оглядываясь по сторонам. – Если это ты, то я в тебя не верю».

Наверное, это уж слишком глупо, а может быть, и нет, кто знает. Не зря же в сказках и прочем фольклоре герои постоянно произносят волшебные слова и заклинания. Как правило, им это помогает.

– Это не Ловушка, это просто вход в Узел, – услышал он гулкий, совсем не похожий на удолинский тенорок, голос внутри черепа. – Ловушки будут позже. Что тебе здесь надо?

– А ты кто? Неужто сам Держатель? Или охранник при Узле?

– Зачем ты пришел? – повторил голос. – Ты можешь потеряться навсегда и без участия Ловушки…

«Фарс какой-то, – продолжал удерживаться в рамках здравого смысла Шульгин. – «Аленький цветочек» в постановке ТЮЗа».

– Как пришел, так и уйду, – ответил он грубовато действительному Стражу Замка, оставленному здесь Антоном, или собственной галлюцинации. – Я здесь не чужой. Замок меня знает…

Это он вспомнил случай, когда они с Андреем бродили по запретным для непосвященных горизонтам, и Шульгин ощутил нечто вроде благожелательного интереса со стороны ноосферы Замка.

Голос ничего на это не ответил.

– Так где мы, Александр Иванович? Сдается мне, вы это знаете…

— Скорее всего – да. Вы себя как, нормально ощущаете?

– В смысле?

– В самом прямом смысле. Самочувствие как? Ничего не болит, голова не кружится, выпить хотите?

– А есть? – оживился профессор.

Судя по своим чувствам, Сашка предполагал, что никакой это не астрал, а просто в ответ на волевой посыл кто-то из Игроков или лиц, ими на то уполномоченных, просто перенес их с Удолиным в совершенно подлинный Замок. Тем же способом, что Антон переправил сюда Воронцова прямо с сухумского пляжа.

Может, и сам Антон тут по-прежнему обретается? Если его «двойник-38» сумел до него докричаться в сталинской Москве, отчего ему не быть здесь и сейчас?

Но расслабляться не стоит.

– Должно быть, Константин Васильевич. Тут много чего было еще в прошлом году… Формально ведь они покинули Замок примерно в июле 1920 года.

– Пошли…

Внутри все обстояло совсем не так, как раньше. Вернее, не обстояло никак. Замок, похоже, на самом деле был эвакуирован, о чем Антон тоже предупреждал.

Коридоры, зал, комнаты первых трех этажей были совершенно пусты.

Шульгин хорошо помнил планировку, помнил, где был «оружейный магазин», где библиотека, где спортивный зал с тренажерами и сауной.

Сейчас все выглядело так, будто строители сдали помещение «под ключ» лет двадцать назад, а хозяева так и не въехали, и теперь Замок медленно приходил в запустение и медленно начинал разрушаться.