Шрифт:
Бо покачал головой:
– Нет. Отец завещал ей определенную сумму, которой она сможет распоряжаться либо по достижении двадцати одного года, либо выйдя замуж, смотря потому, что произойдет раньше. Но Маунтен Вью принадлежит только мне.
– Наполовину, – заметила Селия, вспомнив, что и Джон тоже всегда говорил о плантации так, словно Романа не существовало.
Бо напряженно молчал. Вдруг девушка заметила, что на ней только ночная рубашка и домашнее платье, а волосы даже не уложены и спадают по плечам. Но Бо, казалось, не обратил на это внимания, погруженный в мрачные мысли.
Молчание не смущало их, ибо они испытывали некую общность. Селия допила вторую рюмку и, ощутив легкое головокружение, поднялась.
– Мне пора, – сказала она. – Утром надо многое сделать.
Бо вскочил и, положив руки на плечи Селии, усадил ее:
– Нет, о Боже, не сегодня! Не бросайте меня!
– Но…
– Сегодня я не могу быть один! – Селия услышала в голосе Бо такую мольбу, что не могла ему отказать. Она села и приняла из рук Бо третью рюмку. Сделав глоток, девушка почувствовала, что ей немного жарко, и бессознательно расстегнула ворот платья.
– Хотите поговорить, Бо?
– Поговорить?
– О вашем отце. Может, вам хочется вспомнить о нем?
– Что? Как он привез меня из Калифорнии, словно преступника? И только из-за сфабрикованного обвинения, которое так и не было доказано? Засадил меня здесь, в Маунтен Вью, как нашкодившего школьника, никогда не слушал моих предложений, обращался со мной так, словно я полное ничтожество. Вы не можете этого отрицать, вы все видели! – Бо осушил рюмку и потянулся за следующей. – Так вот, я собираюсь завершить то, что он начал. Я пророю оросительный канал, проведу к полям столько воды, сколько ему и не снилось.
Селия поудобнее устроилась в кресле, решив дать ему выговориться. «Любовь и ненависть, тесно переплетены, связаны в тугой узел», – подумала она. Вот что испытывал к отцу Бо. Пока он говорил, Селия потягивала бренди, чувствуя, что алкоголь и в самом деле расслабляет ее. Ароматный напиток смягчил остроту чувств.
Как легко и просто сидеть здесь, слушать монотонный голос Бо, ни о чем не думать…
Бо снова заговорил о Кинау, хотя Селия даже не помнила почему.
– Она ведь бесплодна, – сообщил он. – Многие гавайские девушки бесплодны. Из-за этого народ вымирает, разве вы не знали? Через поколение-другое гавайцев останется очень мало.
Селия пробормотала в ответ что-то невнятное. В тот момент все казалось ей нереальным. Какая разница, может Кинау иметь ребенка или нет? Хотя, конечно, приятно, что она не подарит Роману ребенка…
Бо все говорил и говорил, а Селия сидела с рюмкой в руке, думая о своем. Ей было жалко Романа, Джона, себя, свои разрушенные мечты… Бо прикончил графинчик, потянулся за следующим и стал наполнять рюмку, проливая виски на скатерть.
Смеясь, Селия попыталась смахнуть бренди со стола и нечаянно коснулась руки Бо.
Вдруг он вцепился в ее запястье:
– Селия… Я не хочу оставаться наедине с собой… Я не могу.
Девушке казалось, что все это ей снится.
– Какое совпадение, – рассмеялась она. – Я тоже не хочу оставаться наедине с собой.
– Тогда давайте не будем. Давайте избавимся от одиночества. Вы и я, Селия… О Боже, вы и я…
«Я не хочу оставаться наедине с собой… Я не могу». Жалость ли заставила ее потянуться к Бо и обнять его? Он тоже был несчастен, как и она, и тоже страдал…
Бо крепко обнял ее. От него пахло бренди, он тяжело дышал. Под воздействием бренди девушка, казалось, погрузилась в гипнотическое состояние.
Она словно не замечала, что Бо настойчиво гладит по спине, пытаясь расстегнуть платье. Селии было весело, смех неудержимо рвался наружу.
– Селия, – страстно шептал Бо; – О Боже… Разденьтесь ради меня. Я хочу видеть вас обнаженной. Пожалуйста!
Его слова наконец дошли до нее, а крепкие объятия привели в чувство.
– Бо! – Она оттолкнула его. – Бо, нет, вы сошли с ума!
Но дело зашло слишком далеко. Бо больше ее не слышал. Он вцепился в ее платье и стал его стягивать, задрал ночную рубашку. Его руки шарили по обнаженной груди Селии, гладили соски, вызывая у девушки болезненные и вместе с тем приятные ощущения.
– Бо… Пожалуйста, не надо…
– Вы должны стать моей, Селия, вы не знаете, вы не знаете, каково это – когда над тобой смеются, когда ты не можешь…
Бо взмахнул руками и, толкнув девушку на бархатную кушетку, придавил ее своей тяжестью. Селия не могла пошевельнуться.
– Селия… Селия, – хрипло и бессвязно бормотал он.
Она начала осознавать происходящее. Все это не было сном. Бо неловко снимал с себя одежду, но, когда Селия попыталась освободиться, завязалась борьба.
И вдруг он обмяк.