– Надеюсь, – сказала Гаттерас. – Но, боюсь, ты не будешь устроена, и я не исполню долга перед твоей семьей. Конечно, как только состоится церемония, я сразу обо всем напишу твоей матери. Думаю, она будет счастлива.

Счастлива? Селия подумала о матери, которая была так далеко отсюда. Сначала та узнала, что Селия выходит за Джона Бернсайда, потом ей сообщат, что ее дочь вышла за его сына. Конечно, Лидия изумится, но разве не семья отправила ее сюда, разве не поэтому все так складывается?

Люди наконец разъехались, и дом опустел. В гостиной слуги убирали остатки поминального ужина, а бесконечный день все тянулся. Тина не отходила от Селии ни на шаг, не умолкала ни на минуту, целовала ей руки, шею, лицо. Ее преданный взгляд проникал Селии прямо в сердце.

– Селия, я так рада, что ты останешься со мной! – восклицала девочка. – У нас будет столько интересных занятий! Мы отправимся на Хана навестить Кузино, увидим водопады, будем собирать бананы. А еще есть Семь заводей Кипахулу, где можно купаться… Это будет так замечательно! А Бо мы не возьмем, потому что он все время злится… Ой! – Тина прикрыла рот ладошкой. – Нам придется взять его с собой, ведь он станет твоим мужем.

Селия посмотрела на девочку и вдруг осознала реальность происходящего.

– Да, станет, – еле выговорила она. Тина нахмурилась:

– Но, Селия, тебе ведь придется с ним целоваться? И спать в его постели?

– Ну, я думаю…

– Но Бо никому не разрешает заходить в его комнаты. Когда я однажды зашла к нему и спросила, почему там так пахнет, он на меня закричал.

– А как там пахнет?

– Ну, какими-то цветами, сладкими цветами. От этого запаха тошнит.

Селия предположила, что такой запах издают подгнившие букеты цветов или испорченные духи.

Тина кивнула, и Селия поспешила сменить тему разговора. Ей не хотелось обсуждать привычки Бо, скоро она и так о них все узнает. Он в самом деле вздорный и сумасбродный, тетка права.

Впрочем, Бо может делать все, что ему вздумается, лишь бы хорошо обращался с ней и с Тиной. Что касается того гадкого случая в библиотеке, когда он навалился на нее, хрипло дыша… Селия вздрогнула, пытаясь избавиться от этого воспоминания. Придется сделать вид, будто ничего не произошло.

– Селия, – встревоженно спросила Тина, – почему ты нахмурилась?

– Разве?

– Да. Ты… действительно любишь моего брата?

– Люблю? – Селия не знала, что сказать. Наконец, поняв, что девочке нужна определенность, она ответила: – Я знаю, что смогу его полюбить. Я останусь в Маунтен Вью на всю жизнь, теперь это место станет моим домом, а ты, Тина, – моей сестрой, хотя мы и не кровная родня.

Тина с облегчением вздохнула:

– Как хорошо! Я люблю тебя, Селия!

– И я тебя люблю.

Селия нежно обняла девочку, гладя ее огненно-рыжие волосы. Уже слишком поздно, слишком поздно что-то менять, это было бы жестоко по отношению к ребенку. Селия незаметно смахнула слезы. Тина не должна их видеть.

Наконец наступил вечер. Воздух был напоен ароматом цветов, легкий ветерок колыхал противомоскитную сетку над постелью Селии, а она, охваченная беспокойными мыслями, сидела за туалетным столиком и расчесывала волосы. В свете мерцающей лампы ее руки отбрасывали на стены длинные тени. До чего же долго тянулся этот день! Казалось, с того момента, как она проснулась утром и надела траурное платье, прошел целый год!

Селия рассеянно проводила щеткой по волосам. Если она выйдет за Бо, ей уже никогда не быть с Романом. Эта мысль пронзила ее, как удар в сердце. Неужели их жизнь сложилась бы так счастливо, как она о том мечтала?

«Хватит, – сказала себе Селия. – Перестань думать о нем, о его руках, губах, теле…» Однако Роман все больше поглощал ее мысли. Она вспомнила их последнюю встречу, неудовлетворенную страсть… Селия отложила щетку.

Из зеркала на нее смотрели темные глаза и усталое лицо, казавшееся темным при свете лампы. На ней была батистовая ночная рубашка с кокеткой из валенсианского кружева и маленькими шелковыми бантиками. Эта рубашка – тоже часть приданого, и скоро Бо увидит в ней Селию. Бо, а не Роман.

Медленно, как во сне, ее рука потянулась к перламутровым пуговицам на кокетке. Она расстегнула их, обнажив матовую грудь и округлые, прекрасные плечи, и долго смотрела на себя в зеркало.

Роман никогда уже не увидит ее обнаженной.

Теперь только Бо будет касаться и целовать ее. На глаза Селии снова навернулись горькие слезы. Если бы только прикоснуться к Роману еще раз! Заглянуть ему в лицо, почувствовать на себе взгляд мужчины, которого она любит больше жизни! Сейчас ее обида уже улеглась. Она не могла долго держать зла на Романа.