Рюарк, пребывавший в прекрасном расположении духа, ухмыльнулся.

— Я лишь пользуюсь своими супружескими правами, Шанна. Мне редко представляется такой случай. В то время как другие мужья могут каждую ночь любоваться своим сокровищем, я должен довольствоваться, главным образом, воспоминаниями, обуздывать желания, не имея возможности их естественного удовлетворения.

— Вам не на что жаловаться, Рюарк, — проговорила Шанна, медленно смывая мыльную пену губкой и чувствуя, как его глаза неотступно сопровождают каждое движение ее рук. — Разве я не иду навстречу любой вашей прихоти?

Она расчетливо соблазняла его, откидываясь на край ванны и поднимая руки так, чтобы струйки воды стекали по ее полным грудям. Глаза Рюарка были прикованы к ним. Шанна сердито схватила полотенце, чтобы укрыться от его взгляда, хорошо понимая, что это должно еще больше разжечь аппетит изголодавшегося по ней любовника.

— Сдается мне, господин Бошан, что у вас, очевидно, была какая-то веская причина ворваться ко мне в такой поздний час, — небрежно заметила она, вытирая руку концом полотенца.

Рюарк повел рукой в сторону музыкальной шкатулки.

— Мой подарок.

Шанна скромно улыбнулась.

— Спасибо, Рюарк. — И тут ее осенило. — Она из колоний?

— Я просил капитана Богдана купить ее и прислать мне, — ответил он. — Вам она нравится?

Шанна несколько секунд внимательно слушала и поняла, что именно эту мелодию слышала тогда на «Маргарет».

— Очень нравится. — Она проследила за его пальцами, выключившими музыку, и невинно подняла глаза на Рюарка. — Может быть, была и какая-то другая причина для вашего вторжения ко мне, господин Бошан?

Его губы медленно растянулись в дразнящей улыбке. Окинув ее взглядом, Рюарк продолжал:

— Я узнал, что вы разыскивали меня по всему острову, и не мог представить себе иной причины для такой срочности, кроме одной. — Его белые зубы обнажились в ухмылке. — Поэтому-то, несмотря на поздний час, я при первой возможности поспешил сюда, чтобы вы знали, что я не боюсь перспективы стать отцом.

Продолжая вытираться, Шанна не сразу осознала смысл его слов. — Грубиян! Отвратительный тип! Напыщенный дурак! — Она пошарила рукой в мыльной воде. — Уж не думаете ли вы, что я стала бы бегать из-за этого по всему острову?

Поднявшаяся из воды рука готова была швырнуть в него полную воды губку.

— Ах, ах! — ехидно улыбнулся Рюарк и погрозил ей пальцем. — Берегитесь, Шанна, вам достанется от Эргюс, если вы все здесь зальете мыльной водой.

— О-о-о, — жалобно простонала Шанна, скрипнув зубами.

С ее плеча вдруг стало соскальзывать полотенце, и она увидела, что это Рюарк медленно стягивает его. Она вцепилась в льняную ткань, тщетно пытаясь удержать полотенце, но оно неуклонно открывало ее все больше и больше, пока ей не осталось ничего другого, как прикрыть свои прелести руками. Эта последняя попытка лишь осложнила ситуацию, делая Шанну еще более соблазнительной.

Рюарк поднялся и шагнул к Шанне. Его глаза, как два раскаленных угля, прожигали ее насквозь. Он склонился над ней, этот высокий полуголый бронзовый дикарь, в тишине, нарушаемой лишь негромким тиканьем часов. Шанну возбуждала игра теней на его груди, а взгляд ее медленно скользил по набухшим венам на руках Рюарка. Он облокотился на край ванны. В глазах его пылала страсть, такая же обнаженная, как и его грудь, и пробуждала в ее крови знакомое ей пламя. Палец Рюарка вошел в глубокую гавань между грудями Шанны и медленно заскользил по ним и дальше, по плечам и вокруг ее тонкой, изящной шеи. Голос его зазвучал тихо, чуть хрипло, переходя в шепот:

— Неужели я обречен постоянно завоевывать вас снова и снова, Шанна, как если бы вы были каким-то непорочным, невинным ребенком, разрушать вашу крепость камень за камнем, ломая стены вашего сопротивления, пока вы не отступите перед неизбежным? Сначала рьяно оберегаете свое тело, а потом отдаетесь мне со страстью, доводящей меня до безумия.

Шанна трепетала от его нежных прикосновений. Палец Рюарка блуждал по ее телу, возбуждая в ней желания, пока она, наконец, не потянулась к нему. Губы ее полураскрылись в предвкушении поцелуя. Тогда он снова опустил палец в воду, а потом дотронулся им до ее носа, оставив на его кончике большую дрожащую каплю. После этого он встал, отошел от ванны, усмехаясь ее растерянности. Шанна выпрямилась и, выпятив нижнюю губу, сдула каплю с кончика носа. Затем она сердито взглянула на Рюарка и бросила, совсем как ребенок, наполовину с упреком, наполовину жалуясь:

— Вы зверь, Рюарк Бошан!

— Ну, конечно же, настоящий зверь, любовь моя.

— Отвратительный дракон.

— Конечно, любовь моя, дракон.

Шанна пристально посмотрела на него, и на ее губах заиграла прелестная улыбка.

— А я колдунья.

— Ну, разумеется, колдунья, любовь моя. — Улыбка Рюарка стала шире.

— И в один прекрасный день я вырву сердце из вашей груди.

— Это вы уже сделали, любовь моя.

Шанна опустила глаза, одновременно смущенная и сбитая с толку.