– По-моему, можно открыть глаза, – возвестил Торвент.

– Неужели получилось? – спросил Герфегест, все еще не осмеливаясь поступить по словам Торвента.

Сверху донеслись радостные возгласы дозорных.

– Получилось! – воскликнула Хармана. – Стена Стагевда стоит как стояла. Она по-прежнему неприступна!

Герфегест открыл глаза. Хозяйка Дома Гамелинов и Торвент смотрелись двумя мокрыми курицами. Они вспотели от макушки до пят. В пепельных волосах Харманы потрескивали заблудившиеся осколки заклинаний. В глазах Торвента блуждали шалые огоньки.

Хармана озорно глянула на Герфегеста и расхохоталась.

– Да сними же наконец руки с Хрусталя! Такое впечатление, что ты – самый жадный пещерный житель в мире, а эта стеклянная глыба – самый большой кусок червленого золота, какой только порождали земные недра!

Герфегест перевел ошалелый взгляд на Хрусталь. Его потемневшие руки, казалось, неразрывно срослись с граненой поверхностью Держателя Стены. Да, это была жестокая схватка, схватка в абсолютном безмолвии, без стонов раненых и треска копий.

Только Хармана, насколько он мог припомнить, тихо постанывала от сверхчеловеческого напряжения. Но с тем же успехом это могло быть его, Герфегеста, приблудное воспоминание о какой-то любовной схватке с Харманой в далеком прошлом. Хотя какое там «далекое» – они ведь знакомы с Хозяйкой Гамелинов неполных три месяца!

– Да, ты права, – усмехнулся Герфегест и снял руки с Хрусталя. – Пойдем наверх – посмотрим, что творит варанец.

Хрусталь Стагевда находился в неприметном каземате у подножия Алмазного Гвоздя. Чтобы подняться на вершину Алмазного Гвоздя, требовалось пройти двести полуоплавленных ступеней. Через каждые двадцать имелись площадки с небольшими смотровыми отворами. Они успели подняться до шестой. Это было уже достаточно высоко, чтобы сквозь смотровые отворы можно было видеть «Молот Хуммера», но еще слишком низко, чтобы видеть его во всем великолепии.

Они остановились, чтобы перевести дух. Борьба за Стену Стагевда отняла у них немало сил. Герфегест бросил беглый взгляд в сторону неприятельского флагмана – и с проклятием отпрянул от смотрового отвора. Над «Молотом Хуммера» блистали зеленые зарницы.

– Шет снова взялся за свое!

Они стремглав бросились вниз. Вниз – туда, где вновь разгорался белым светом Хрусталь Стагевда.

Им очень повезло. Они не успели.

Когда Торвента, стремглав летевшего впереди всех головокружительными извивами лестницы, отделяло от входа в каземат ровно восемь ступеней, Хрусталь Стагевда исчез в огненном смерче. Оглушающий удар загустевшего от неимоверной скорости воздуха швырнул престолонаследника под ноги Харманы.

Прежде чем они успели подняться, снаружи донесся чудовищный грохот – будто бы вся легендарная Ярость Вод Алустрала обрушилась на бесплодные берега Священного Острова.

Стены Стагевда теперь не существовало. Густая Вода претерпела повторное изменение и обратилась тем, чем была раньше, – сухой пылью, светом, пеной и морской горечью.

Две кольцевые волны разошлись в стороны от сокрушенной Стены Стагевда. Одна вернулась к скалам Дагаата, вторая перекатилась через палубы приземистых варанских кораблей.

Некоторые корабли отшвырнуло назад на десятки локтей, но все они уцелели. Варанцы знают толк в корабельном деле. Да и Шет окс Лагин догадывался, что им предстоит встретить у Дагаата отнюдь не хлебосольный прием. Поэтому морские воды, алчно облизнув наглухо задраенные палубные люки, наградив жестокими ласками варанских воинов, забрав с собой совсем немногое, ушли сквозь приуготовленные проломы в фальшбортах и транцевых досках.

Золотой Цепи тоже не было больше. Она рассыпалась мелким прахом и канула в пучину вод.

Цепь сделала свое дело. В опустевшем трюме «Молота Хуммера» осталась только невзрачная рыжая крошка, да и той было совсем немного.

– Что же, милостивые гиазиры, благодарю за помощь! – радостно прорычал Шет окс Лагин, обращаясь к своим союзникам. – Теперь слово за сталью.

Ганфала, чье лицо со времен битвы в проливе Олк сменило цвет с оливкового на землисто-серый, промолчал. Вежливость и напор варанского князя полностью парализовали его волю. Из какой бездны выходят такие маги?

– Сегодня сталь наговорится всласть, – сказал Горхла лишенным выражения голосом.

Берега Дагаата – сплошь неприступные скалы, возносящиеся ввысь на десятки локтей. Они отвесно обрываются в море и под ними нет даже крохотной полоски земли, за которую могли бы зацепиться нападающие. Гавань – единственное место, где можно сойти с кораблей на берег.

В тот день гавань была сплошь забита кораблями Лорчей и Гамелинов. Их было бессмысленно выводить в море, чтобы попытаться сразиться с огромным флотом Шета окс Лагина. Это Герфегест понял еще вчера, поэтому судьбы мира было решено вершить в сухопутном сражении.