У каждого воина в руках сейчас была глиняная фляга с Медом Поэзии.

– Время! – сказал Перрин своим воинам.

– Время! – подхватили они.

Сотни фляг в одном слаженном движении коснулись обветренных губ. Сотни глоток приняли дурманящий напиток. Сотни фляг спустя несколько мгновений грянули оземь, разлетаясь в пыль.

Перрин протянул две фляги Герфегесту.

– Это на вас четверых.

Герфегест сделал отстраняющий жест рукой.

– Идущий Путем Ветра вступает в битву с незамутненным рассудком. Я не привык к бодрящим зельям!

Перрин пожал плечами и собирался было вышвырнуть фляги прочь, но Хармана остановила его.

– Хозяин Гамелинов может поступать как ему заблагорассудится. Но мне лично пара глотков придется очень кстати.

– Я тоже не откажусь. – Киммерин протянула руку к фляге.

– Давай сюда свое пойло, Перин. – За показной простотой в обращении Артагевд пытался скрыть беспокойство, охватившее перед битвой все его естество. Все-таки он был еще очень и очень юн.

– Это другое дело, – осклабился Хозяин Дома Лорчей.

Герфегест с изумлением смотрел, как Хармана приникла к фляге, жадными солдатскими глотками вбирая Мед Поэзии.

– Ну ладно, ладно, – наконец не выдержал он. – Хозяин Дома Гамелинов не должен идти против всех. Смерть или победа! – воскликнул Герфегест, принимая флягу из рук Харманы.

«Победа», – неожиданно откликнулось тихое эхо.

Лорчи, ободренные добрым предзнаменованием и Медом Поэзии, разом ударили оружием в щиты. Они рвались в бой, и теперь ничто уже не могло сдержать бешеный натиск Идущих Путем Льда.

Артагевд подошел к каменным воротам, отгораживающим центральный проход от плато Поющих Песков, и ударил в них костяным молотком. Каменный монолит беззвучно разошелся в стороны. Лорчи и их предводители вырвались на плато Поющих Песков.

Варанцы, расслабленные бесцельным блужданием по брошенному лагерю, с ужасом наблюдали за тем, как в цельных скалах образовались три прохода и через них на плато вырвались страшные полуголые люди, покрытые загадочными узорами, построенные плотными колоннами. Каждая колонна отвечала своему проходу и насчитывала примерно по пятьсот человек – как оценил Мата окс Гадаста, член Совета Шести, руководивший высадкой передового варанского отряда.

Расстояние было слишком мало, чтобы воины Шета успели изготовиться к схватке в правильном строю. Спустя короткий варанский колокол первая залма пришельца из Сармонтазары обагрилась кровью.

Смертельный удар принадлежал Герфегесту. Против него вышел тучный черноглазый воин с топором на длинной ручке. Толстяк самоуверенно рубанул по пустому месту, где мгновение назад появился высокий человек с черными лебедями на стальном нагруднике, и не успел он сообразить, куда же подевался его противник, как меч Герфегеста выпустил из него лишний жир напополам с кровью.

Мед Поэзии дарил телу Хозяина Гамелинов восхитительное тепло отваги. Герфегест слышал каждое движение врагов, он чувствовал их страх и буквально осязал их ненависть. Неожиданно для самого себя Герфегест припал на одно колено рядом с трупом зарубленного варанца и, окунув палец в его горячую кровь, нанес на левую щеку четыре косые черты. Он посвятил себя танцу бурана стали и отныне был слит с ним в одно неразрывное целое…

Хармана, кстати появившись рядом с Герфегестом, с силой метнула два «крылатых ножа». Двое варанцев, выронив мечи с помпезно вызолоченными яблоками, перестали представлять опасность для ее опрометчивого возлюбленного.

Герфегест, Хармана, Артагевд и Киммерин твердо решили держаться в бою друг друга. И каждый из них по отдельности, кроме, пожалуй, Артагевда, не столь искушенного в рукопашной, стоил десятка бойцов, но вместе их сила умножалась десятикратно.

Известно, что варанцев в сухопутном бою отличают образцовое искусство перестроений, стойкость и дисциплина. Особенно если они чувствуют за спиной спасительные палубы своих кораблей.

Отступив к гавани, варанцы перестроились в плотный боевой порядок. Теперь Лорчам, чьим неоспоримым преимуществом до сей поры была внезапность, предстояло вести правильное сухопутное сражение, до которого они были не такие уж и большие охотники.

Но Перрин, Артагевд и Герфегест знали и предвидели это.

С ночи корабли Лорчей, которые сейчас были использованы варанцами как причалы, приготовили надлежащим образом. Все, что может гореть, было заботливо припрятано в глухих закутах трюмов. Добровольцы из Лорчей, затаив дыхание, ждали своего часа, подвесившись пауками под палубами своих кораблей. С ними были факелы и «быстрые искры» – скромный дар магической изобретательности Торвента.

Косясь на плотную стену варанских щитов, Герфегест подошел к Перрину и пробормотал заплетающимся от чудесного зелья языком: