– Сильнейшие моего Дома ждут в Нефритовой Гостиной. Он твой – перстень Хозяина, а вместе с ним и Дом Гамелинов.

Нефритовая Гостиная освещалась весьма своеобразно: у самого потолка в хрустальном яйце пребывала в таинственном круговращении некая обильно фосфоресцирующая жидкость.

В центре Гостиной на возвышении стояли два трона. Разомкнутое каре лавок, предназначавшихся для вельможных задов дюжины Сильнейших, было скрыто полумраком.

Они опаздывали. Когда Герфегест, с перстнем Хозяина Дома на указательном пальце, облаченный в одеяния с гербом Гамелинов на плече, и Хармана, чувственная и величественная как никогда, вошли в зал, Сильнейшие развлекали себя праздной беседой – насколько мог слышать Герфегест, обсуждали прошлые Игрища Альбатросов, а также спорили, чья челядь пьет и распутничает больше.

Их было чуть меньше традиционной дюжины: двое Сильнейших сложили свои головы в проливе Олк. Кстати, битву они полагали с блеском выигранной: во-первых, Гамелины выстояли, не дрогнули под напором «темного пламени» (большинству файелантов Дома проявить подобную стойкость было не так уж сложно: они находились во второй линии боевого порядка); и, во-вторых, противник бежал с поля боя первым, оставив Гамелинам и их союзникам трофеи: три корабля Ганантахониоров – увы, изрядно обгоревших.

Похоже, Сильнейшие имели весьма смутное представление о том, зачем Хозяйка Дома собрала их в Нефритовой Гостиной. По этому поводу строилось немало правдоподобных предположений, но все они утонули в устрашающей тишине, которая воцарилась в зале, когда Герфегест и Хармана ступили на тронное возвышение.

– Приветствую вас, люди Черного Лебедя, – сказала Хармана и опустилась на богато украшенный черным сердоликом трон.

Вассалы склонили головы, искоса наблюдая за Герфегестом, который после некоторых колебаний все-таки счел возможным сесть на предложенное Харманой место. На место Стагевда.

– Я созвала вас сюда, чтобы поведать вам о судьбах нашего Дома.

Хармана сделала щедрую паузу. Пусть все желающие получше рассмотрят своего нового Хозяина и перстень на его указательном пальце. Пусть.

– В этот день удача была не на нашей стороне. Вы знаете это. Битва с Хранящими Верность проиграна. Проиграна хотя бы потому, что корень зла – Ганфала – остался жив. Мы потерпели поражение по вине Стагевда. Теперь он мертв и всяк может убедиться в этом, заглянув в сосуд, стоящий у моих ног.

Сильнейшие зашептались, но на сей раз Хармана обошлась без паузы.

– Наш Дом и наше дело в опасности. Старый Хозяин опозорил нас. Он мертв, и стихия Стали вопиет о новом Хозяине, который вернет нам милость судьбы. Я, Хармана, дочь Мианы, внучка Ло, Истинная Хозяйка Дома, милостью Стали и Пути, которым следует наш Дом, нарекаю Герфегеста из Павшего Дома Конгетларов новым Хозяином Дома Гамелинов.

Хармана обвела присутствующих властным и холодным взглядом. Герфегест с восхищением наблюдал, как двадцатилетняя дева, которая считанные часы назад стонала и плакала в его объятиях от переполнявших ее чувств, приводит к повиновению своих вассалов.

– И посему, – продолжала Хармана, – призываю вас преклонить колени перед новым Хозяином Дома Гамелинов, выразив тем самым свою верность и чистоту намерений.

– Я не сделаю этого, госпожа, – почти сразу возразил мускулистый бородач в кольчуге, сидящий ближе всего к трону Харманы. – Ты привела человека из дурного Дома, я не знаю его.

– Я не сделаю этого, госпожа, – вторил первому голос тщедушного вельможи, замотанного в помпезные желтые шелка. – Стагевд не был плохим Хозяином. Мы не смогли добить неприятеля отнюдь не по его вине.

Встретив неповиновение, Хармана даже не изменилась в лице. Ее глаза сверкали словно угли, но она оставалась неподвижна и спокойна.

– Я не сделаю этого, госпожа. Я не верю в сказки о счастье Конгетларов. Я был в числе тех, кто развеял над морем пепел Наг-Туоля, и я знаю, что Конгетлары – низкие убийцы, не сумевшие постоять за свои жизни в честном бою. Они разбежались как крысы, когда мы двинулись на них сомкнутым строем!

Герфегест сжал рукоять своего кинжала. Наглая и бессовестная ложь. Ложь труса, мучившего женщин и детей в оставленном без охраны замке. Но он сдержался, последовав примеру Харманы.

Все Сильнейшие поднялись с лавок. Желающих высказаться больше не было. Не было и желающих повиноваться. Непоколебимая Хармана тоже встала, сжимая в руках неприметный веер из лебединых перьев. Обычный с виду веер.

– Вы хотите смерти, дети мои? Что ж, вы ее получите!

Хармана засмеялась и в этот раз хрустальный смех ее был страшен. Сильнейшие неуверенно переглядывались между собой, ища поддержки или хотя бы понимания. И тут началось!

Резервуар с фосфоресцирующей жидкостью, освещавший до сего момента Нефритовую Гостиную, разорвался на тысячу трепещущих, сияющих осколков. Поднялся ветер. Осколки сложились вокруг тронного возвышения в круг, а выразивших неповиновение вельмож очертили прямоугольником.

Хармана нервно взмахнула свои лебединым веером.

Пол Нефритовой Гостиной задрожал, словно бы сотрясаемый невиданной силы землетрясением, и начал опускаться. Он полз вниз медленно, словно пол клети гигантского механического подъемника, виденного некогда Герфегестом в резиденции Октанга Урайна. Медленно, но безостановочно. Сильнейшие не двигались. На их лицах проявились уродливые гримасы ужаса.