– Ну, ребята, вы вовремя, – майор по очереди обнял танкистов. – Еще б немножко…

От батальона Глушко помимо самого полковника уцелело около пятнадцати человек. Все были ранены и измучены. Забаррикадировавшись в одном из домов, они несколько часов подряд отражали атаки немцев, и было просто чудо, что немцы не уничтожили их всех. По словам майора, батальон погиб практически мгновенно, столкнувшись с превосходящими в несколько раз силами противника, отступающими из обреченной Варшавы. Немцы при поддержке нескольких танков и самоходок сперва заставили наших солдат залечь, затем принялись методично расстреливать их из орудий и пулеметов. После чего за дело принялась пехота, завязав бои внутри домов, где засели советские солдаты. Через час упорного боя, загнав остаток батальона в угол, фашисты продолжили движение, оставив отряд прикрытия, на который и натолкнулась рота Выборнина, потерявшая, кстати, одну из машин, подбитую немецкой САУ. По словам Глушко, оставшиеся не рвались штурмовать приготовившихся к последнему бою советских солдат. И если бы не их атака, скорее всего, выждав еще с полчаса, просто бы ушли догонять своих.

Алексей, отключив рацию, откинул шлемофон на спину и выбрался из башни. Вдохнув полной грудью пахнущий гарью морозный январский воздух, он огляделся и подозвал к себе одного из сидевших у разожженного костра солдат. Попросив его отыскать ему Семенова, несколько минут пристально вслушивался в глухие звуки идущего в городе боя. Тот явился примерно через пять минут.

– Серега, где тебя черти носят?

– Да, – тот махнул рукой в сторону площади, – самоходку рассматривали. Впервые вижу, чтобы от бронебойного снаряда ее так переламывало. Федор там полазил и говорит, что металл паршивый, слишком углеродистый.

– Федор? А, это тот кузнец.

– Он не кузнец, это у него отец кузнецом был, а он, насколько я знаю, сталеваром до войны работал.

– Да, немец уже не тот, – с какой-то грустью в голосе сказал Алексей. – Сереж, я тут со штабом связался, положение, значит, такое. Немцы бегут, точно тараканы, или сдаются пачками, по словам Саблина, все в командовании уверены, что к вечеру Варшава будет наша. Остаткам роты вместе с батальоном Глушко приказано закрепится в этом квадрате и пресечь попытки противника к прорыву.

– С каким батальоном? – хмыкнул Семенов. – Алексей, тут способных держать оружие человек двадцать наберется, а не раненых и того меньше. Их же в тыл всех надо.

– Я тоже об этом сказал, но Саблин и слушать не захотел. Надо, и все, тем более что в этом направлении прорвалось до полуроты немцев, а может, больше.

– И что? – Сергей пожал плечами. – Ты предлагаешь их поискать?

– Не язви, – поморщился Алексей. – Сам все знаю, смотри…

Он открыл планшетку с картой города.

– Вот смотри, видишь этот перекресток?

– Ну.

– Если фрицы пойдут в нашу сторону, то это место хоть как не минуют. Так что возьмешь с собой пару пехотинцев и перекроешь его. Увидишь противника, действуй по обстановке, но сильно в бой не лезь, отходи. Мы закрепимся здесь. Я пока попытаюсь организовать отправку раненых в тыл. Задание ясно?

– Так точно, товарищ старший лейтенант.

– Тогда выполняй.

Сергей откинул крышку люка и оглядел перекресток. Улица, пересекающая ту, на которой сейчас стояла «тридцатьчетверка», была раза в два шире и, на его взгляд, вполне могла бы пропустить три танка, идущих корма к корме, однако с правой стороны она была перегорожена обрушившейся стеной здания. Остальные стены уцелели, и теперь дом смотрел на лейтенанта пустотами квартир с обвалившимися лестничными пролетами и потолками. Слева улица шла прямой стрелой и терялась в черном дыме. Сергей несколько минут пытался рассмотреть, что там так горит, но затем бросил это занятие. Улица впереди, через пару десятков метров, упиралась в стоящий перпендикулярно дом и делала резкий поворот.

Он убрал от глаз бинокль и нагнулся внутрь башни.

– Вить, видишь разрушенное здание?

– Это то, что за перекрестком?

– Точно, можешь туда въехать?

Танк выехал на перекресток и, развернувшись, медленно, задним ходом въехал в проем разрушенного здания.

Открыв люк и с опаской посмотрев на нависающую над машиной бетонную балку, Сергей выбрался наружу. Виктор, откинув люк, уже стоял рядом, с интересом рассматривая разрушенное помещение.

– Командир, а нас не завалит? – спросил выбравшийся следом Андрей.

– Будем надеяться, – вздохнул Семенов. – Но торчать посреди улицы, изображая из себя мишень, я не хочу.

Он еще раз окинул взглядом их местоположение, подумав о том, что пары-тройки снарядов будет достаточно, чтобы превратить это здание в братскую могилу, но лучшего укрытия здесь не найти. Оно даст хоть некоторое время для принятия решения и дальнейшего маневра.

– Андрей, вот что, бери бойцов и Дениса, – он кивнул на двух солдат, отправленных с ними и куривших сейчас с Виктором. – Дуйте в дом напротив, там займите позицию.

Стрелок кивнул и, скрывшись внутри танка, появился через минуту с пулеметом в руках и подсумком с дисками через плечо. Следом вынырнул эльф с неизменной снайперской винтовкой в руках.

Позицию заняли в крайнем подъезде на третьем этаже. Андрей пододвинул к окну небольшой комод и, примостив на нем пулемет, удовлетворенно хмыкнул. Солдаты расположились в другой комнате.

Эльф, обойдя квартиру, выглянул из всех окошек, прикинув сектора обстрела, и отправился на лестничную площадку. Поднявшись на этаж выше, он толкнул покосившуюся дверь квартиры сверху и вошел внутрь. Как и раньше, у него снова возникло такое ощущение, что люди покинули свое жилище буквально только что. Он прошел на кухню, мимоходом замечая расставленные на столе чашки, как будто кто-то недавно пил чай. В гостиной, обставленной добротной деревянной мебелью, царил беспорядок, вещи и бумаги были раскиданы, а под сапогами трещали стекла. Он выглянул в окно, затем прошел в следующую комнату. Это оказалась спальня. Он присел на кровать и со вздохом откинулся на мягкую перину, на минутку закрыв глаза. Сразу нахлынули воспоминания.