Таллия оглядела их маленькую группу: Лилиса, покрытая кровоподтеками, с рукой на перевязи; Оссейон с бинтами на пальцах, на которых выступила кровь; Мендарк с сильным порезом на лбу. И наконец, она сама — вся в синяках, с распухшим носом.

— Давайте поедим, — сказал Пендер. — Завтра может быть хуже.

После обеда Мендарк с Таллией отошли от костра, чтобы составить план.

— Тебе с Пендером нужно идти в Ганпорт, — сказал он. — Выйдите до рассвета, и поторопитесь. Будете ли вы в городе уже вечером?

— Наверно, — ответила она. — Пендер сказал, до Ганпорта около трех лиг.

— Да, но это морем, а пешком гораздо дальше.

— И все же я думаю, это возможно. Однако далековато для Пендера.

— Ничего, если сильно захочет новый бот — справится, — возразил Мендарк. — А если нет, то найди в Ганпорте кого-нибудь другого.

— Мы туда дойдем, — пообещала Таллия. — Значит, ты остаешься здесь?

— Да, у меня все еще болит нога. А как твоя?

— Теперь почти не беспокоит, — правда, в последнее время я мало ходила.

— Нет никакого шанса, что ты вернешься завтра ночью? — Заметив ее удивленный взгляд он добавил: — Поздно?

— Вряд ли. Не проси невозможного, Мендарк.

— Хорошо. Мы выставим караул у лагеря сегодня ночью, и так будет каждую следующую ночь. Итак, вот условный сигнал…

Они договорились об этом и о других вопросах, потом Мендарк продолжил:

— Если ты не вернешься на третью ночь, я буду знать, что что-то случилось. Спрячу сундуки и пойду за тобой. Что еще? У тебя есть моя печать?

Таллия кивнула.

— Пользуйся ею осторожно, — посоветовал Мендарк. — А лучше вообще не пользуйся. Что касается бота. Убедись, что он прочный. Пендер захочет купить какое-нибудь старое корыто, чтобы перевозить грузы. Главное же, чтобы бот был прочный и быстроходный.

— Вряд ли там будет продаваться много ботов — даже в таком рыбацком городе, как Ганпорт.

— Если ты предложишь хорошую цену, то найдешь их в достаточном количестве. Большие деньги сваливаются на голову раз в жизни.

Таллия и Пендер отправились в путь еще до рассвета. Лилиса помахала им на прощание и с несчастным видом вернулась к костру.

— В чем дело, девочка? — без особого интереса осведомился Мендарк.

Она выпрямилась и вытерла слезы.

— Ни в чем, — ответила она и засопела носом.

— Хорошо! Пойди-ка принеси воды, мне бы надо выпить чашку горячего чарда. — Подойдя к костру, Мендарк стал греть руки: было ветрено и холодно.

Лилиса вылила остатки вчерашнего чая из котелка для воды и замерла в нерешительности.

— Ну, в чем теперь дело?

— Я не знаю, где вода.

— Так спроси у Оссейона — он приносил воду вечером. — Лилиса старалась избегать разговоров с Оссейоном: он внушал ей страх, когда она смотрела на его лицо со шрамом и руки с татуировкой. Но теперь он казался менее сердитым, чем Мендарк.

— Поторопись! — По утрам Мендарк бывал особенно раздражительным.

Она молча пошла к их импровизированной палатке и заглянула внутрь. Костер отбрасывал на палатку танцующие тени.

— Э-э… — произнесла Лилиса.

Оссейон не пошевелился, когда уходили Таллия с Пендером, но сейчас сидел, почесывая голову. Он улыбнулся.

— Мне нужно набрать воды, но я не знаю, где ее взять, — объяснила девочка.

— Я покажу. — Он протянул забинтованную руку за сапогом. — Ой! — закричал он вдруг, глядя на пальцы.

— Что случилось? — прошептала Лилиса.

— Такая боль! Помоги мне надеть сапоги.

Она была рада чем-нибудь заняться. Гигантские сапоги были влажные и тяжелые. Их было нелегко натянуть на огромные ноги. Оссейон поднялся. Лилиса доходила ему до пояса.

— Сюда. Я нашел воду совсем близко от моря.

Небо только начинало светлеть, а внизу, в лощине, было темно, хоть глаз выколи. Лилиса с Оссейоном нашли заводь у подножия крутого склона — сюда стекались ручейки со скал. Выше и ниже этой заводи были лужицы поменьше, в основном покрытые льдом.

Лилиса наполнила ведра, потом вымыла лицо и руки ледяной водой. Оссейон взял большие ведра и вместе с девочкой стал подниматься обратно в гору. Когда они добрались до лагеря, он уселся и стал неловко снимать бинты с пальцев. Они распухли, а один, средний, был почти багровый.