– Я заплачу за фотоаппарат, – спокойно сказал Гидеон.

– Чудесно! – ревел фотограф. – А как же мои снимки банды Галлахера? Как теперь, черт возьми, я сделаю фотографии?

К этому времени вокруг уже собралась толпа, возможно, горожане наблюдали за ними несколько минут, но до сих пор Уиллоу не замечала их.

Даже не посмотрев на жену, которую он удерживал одной рукой, Гидеон холодно ответил:

– Боюсь, на этот раз вам не повезло. – Его взгляд перекинулся на двух мужчин, стоявших ближе всех. – Уберите тела с улицы! Сейчас же!

– Но, шериф, мы всегда…

– Уберите их, – прошипел Гидеон.

С обиженным видом они сделали то, что им велели, и толпа стала рассеиваться. Норвилл наклонился поднять свои очки, упавшие во время драки, а фотограф пригрозил:

– Я вытрясу из вас эти сто долларов, маршал!

– Отлично, – ответил Гидеон, и потерпевший поражение фотограф поплелся, ворча, к ближайшему салуну.

– Пусти меня! – прошипела наконец Уиллоу. Гидеон с легкостью держал ее, не обращая на нее никакого внимания.

– Норвилл!

Норвилл выпрямился, надев на нос очки.

– Да?

– Благодарю вас.

Норвилл взглянул в покрасневшее от бешенства лицо Уиллоу и печально улыбнулся.

– К вашим услугам, Маршалл, – сказал он, а потом, почувствовав неловкость, повернулся и поспешил в редакцию газеты.

– Убери от меня свои руки, Гидеон Маршалл! – выдохнула Уиллоу.

Сделав ей это одолжение, Гидеон отпустил ее:

– Иди домой, Уиллоу.

– Не указывай мне, что делать, ты, жалкий, кровожадный…

Гидеон не сводил глаз с Уиллоу, рука его потянулась к шерифской звезде на пиджаке и ловко отколола ее.

– Ты пойдешь домой, – выдавил он, – и останешься там, миссис Маршалл, пока я не приду за тобой.

– Черта с два! Не пойду!

– Черта с два, пойдешь. И пошевеливайся, дорогая, пока я не забыл, что ты сегодня пережила, не затащил тебя в участок и не отшлепал как следует!

Что-то в его взгляде остановило Уиллоу, и она проглотила слова, готовые сорваться с языка.

– Мои братья мертвы, – деревянным голосом сказала Она как бы против своей воли.

– Да, – ответил он, все еще не отводя взгляда от жены.

– С-спасибо, что велел внести их внутрь, Гидеон. Гидеон молчал.

– Я хочу видеть их, – прервала она молчание. – Пожалуйста. Хоть разок, до того… до того…

Он поднял руку.

– Хорошо, – сказал он и впустил ее в участок, где Кой, Рэйли и Стивен лежали, привязанные к деревянным щитам.

Хильда рыдала, не в силах забыть свое второе ужасное приключение на Западе.

– Дафна, пожалуйста, – причитала она. – Не заставляй меня возвращаться одной! Что я скажу твоему папе? Что, если нас снова ограбят? Что, если…

– Тише, – перебила ее Дафна, сжимая пухлые руки кузины. – Ты будешь в полной безопасности.

– Это после того, как дядя Джек узнает, что я оставила тебя здесь?

Дафна вздохнула, у нее не было сил спорить.

– Бог в помощь, Хильда. И скажи, пожалуйста, папе, что у меня все будет в порядке в Вирджинии-Сити…

– Хорошо! – пролепетала Хильда, покрываясь красными пятнами. – Дафна Робертс…

– Отправляемся! – крикнул кондуктор.

– До свидания, – твердо настаивала Дафна, целуя влажную щеку кузины. – Храни тебя Бог, Хильда.

Хильда нехотя села в идущий на восток поезд, прижимая платок к глазам.

Дафна проводила отъезжающий поезд, помахав Хильде, пока та не скрылась из вида. Потом медленно повернулась и пошла к центру города.

Сухие, глубокие всхлипывания Девлина разрывали сердце Дав Трискаден, словно когти свирепого зверя. Что могла она сказать, когда неизбежное произошло? Конечно же, ничего. Она могла лишь обнять его, разделив с ним боль.

Он отодвинулся от нее и обхватил голову руками, а Дав похлопала его обеими руками по широким отяжелевшим плечам.

– На его голове был мешок… голова прострелена… – бормотал он.

– Знаю, Девлин, знаю.

– Они радуются – все эти безмозглые косоглазые белки так рады, что это случилось… что Тадд застрелил моего Стивена…

– Нет, Девлин.

– Ивейдн была бы рада. Она его ненавидела. Дав продолжала гладить его:

– Так нельзя, Дев. Ты же знаешь, так нельзя.

– Я много лет искал его. Ты знала, что я искал его, Дав? А он не поверил, что я люблю его… Стивен не верил!

– Он знал это, милый!