Оглядевшись и приняв по возможности невинный вид, Арс двинулся к дому. Он надеялся добраться туда до рассвета.

— Что? Как вы смеете докладывать мне об этом! — в гневе ректор Магического Университета был страшен, и стоящий перед ним прохфессор кафедры магии животных дрожал, точно лишившийся шерсти медведь на холодном ветру. — Вы истратили на научные опыты восемь свиней, двенадцать телят и несколько пудов красной рыбы, а где результат?

Прохфессор с тоской похлопал себя по животу, в котором упокоилось мясо свиней, телят, не говоря уже о рыбе, но предъявлять слой жира как результат «научных изысканий» было как-то неловко.

— Э… я… — попытался он оправдаться, но Глав Рыбс не стал его слушать.

— Не позорьтесь! — сказал он дребезжащим, точно посудная лавка при землетрясении, голосом. — Если в течение десяти дней мне не будет предъявлен отчет о научных изысканиях с результатами, то я припомню вам всех поросят, быков и прочую живность…

Прохфессор взглянул в горящие бешенством глаза ректора, на вздыбившиеся седые волосы, и будущее показалось заведующему кафедрой весьма печальным.

«Переведет в лаборанты, — подумал он грустно, — и прощай тогда бесплатные телячьи отбивные…»

— Вон! — рявкнул Глав Рыбс, и тут же из-под потолка ректорского кабинета донесся треск.

Что-то слабо полыхнуло перед глазами обоих волшебников, зашуршало пергаментом на столе ректора, а огромная свечная люстра, испокон веков висевшая под потолком, вдруг оторвалась, и медленно, точно листок с дерева, начала падать.

Надо отдать должное Глав Рыбсу, ректором он стал не только за дурной нрав и любовь к власти. Среагировал он с молниеносной быстротой. Произнес краткий заговор, и красиво выбросил руки.

Падающая на голову ректору люстра должна была зависнуть в воздухе.

Но этого не произошло! Заклинание не подействовало!

Глав Рыбс успел удивиться, прохфессор испуганно взвизгнуть, как один из столь нежно любимых им «научных» поросят, когда кольца люстры, которых насчитывалось три, с грохотом наделись на ректора, точно на громадный самодовольный палец.

— О! — сказал Глав Рыбс и упал. Плашмя, точно шкаф, у которого подпилили ножки.

— На помощь! Врача! — завопил испуганный прохфессор. В кабинет из коридора ворвался патруль ДНД. Забегали, засуетились люди. Кто-то привел волшебников с кафедры медицины. После пяти минут их усиленного пыхтения и бормотания ректор открыл глаза.

Они оказались полны искреннего, живого удивления.

— Почему она упала? — прошептал Глав Рыбс почти серыми губами. — Она же не должна была упасть!

— О чем это он? — спросил один медик другого.

— Бредит! — поспешно вмешался в беседу подоспевший декан факультета магии человека мэтр Умно-Заливайский. Он, считавшийся старшим среди четырех глав факультетов, давно искал случая порулить университетом, и тут такой случай представился. — Ректор не в состоянии выполнять свои обязанности! Беру командование на себя!

Длинный нос Аира Петяна, все время с момента падения люстры торчавший из двери, в это мгновение исчез, а по коридору понесся его удаляющийся вопль: «Ректора убили! Ректора!»

Но Глав Рыбс вовсе не собирался сдаваться так легко.

— Стойте! — пробормотал он, активно сдирая с себя кольца люстры. — Минуточку! Это кто еще тут бредит, позвольте спросить? Такие намеки можно расценить как покушение на авторитет ректора!

Умно-Заливайский задергался под острым взглядом начальства, точно жук на иголке. В красной мантии, маленький и усатый, он на самом деле напоминал насекомое, успешно прикинувшееся человеком. Казалось — уйдут в стороны широкие багровые надкрылья, и трепещущие прозрачные крылья с басистым гудением унесут хозяина подальше от опасности.

Но увы, крыльев под мантией не было.

— Виноват! — залепетал декан, сотрясаясь всем тельцем. — Хочу загладить, искупить…

— Загладишь, — пообещал Глав Рыбс, выпутавшись наконец из плена осветительного устройства. — И искупишь! Но потом. А сейчас — все вон!

И длинный острый палец ректора, похожий на морковку, указал на дверь, давая даже самым тупым понять, что время их нахождения в знаменитом кабинете закончилось.

Оставшись один, Глав Рыбс закусил губу, обошел вокруг валяющихся на полу обломков, еще недавно бывших древней люстрой, и тихонько спросил:

— И все же почему ты упала? Ведь не должна была!

Вернувшись за стол, ректор извлек кусок пергамента и, густо сажая кляксы, принялся записывать формулы аналитической магии. С помощью расчетов Глав Рыбс надеялся понять, в каких случаях простое и надежное заклинание, нацеленное на остановку летящего предмета, могло дать сбой.

Работа показалась неожиданно интересной, и он погрузился в нее, не замечая, как бежит время.

В университет Арс в этот день добрался намного позже полудня — отсыпался после ночной прогулки. А явившись в родимую «альма-матер», не узнал ее. Все было охвачено странной суматохой. У ворот толпились галдящие первокурсники. Протискиваясь через их плотное скопище, Топыряк невольно ловил обрывки разговоров: